Читать книгу - "Восставшие из ада - Питер Эткинс"

Константинополь, 1401 год н. э.

Монах приветствовал свиту императора на ступенях дворца, как раз в тот момент, когда осадные машины возобновили бомбардировку города. Его глаза вспыхнули страхом, правая рука сжала Крест Православной Церкви. Подойдя к камергеру императора, он, дрожа, поклонился.

- С-сир, - пробормотал монах. - Я прошу доставить императора в Церковь Святой Мудрости, - ужас охватил его. - Это Демон, сир... Демон был подготовлен.

Камергер жестом велел монаху идти дальше. Впереди огромный купол церкви вырезал гладкую темную насыпь из звездной ночи. Испуганный монах быстро двигался, склонив голову, бормоча молитвы о спасении.

В хвосте процессии шел Раб. Этот подросток из сельской Мистры дрожал от возбуждения. Его часто били за то, что он медленно пялился. И все же сегодня вечером он не мог не поддаться соблазну этого экзотического зрелища. Императорский телохранитель шел по бокам от Его Императорского Величества Мануила II. Высокая седобородая фигура, облаченная в великолепный пурпур королей, он с безмятежной грацией скользил через площадь к Святой Софии. Этот величайший собор в мире находился в пульсирующем сердце сказочного города Константинополя.

Столичная жизнь очаровала Раба. От жизни мальчика кожевника в греческой глуши до этого великолепия! Его мать трепетала от гордости, что ее сына отправили в столицу. Перед тем как он ушел, она убеждала его поступать хорошо. Если бы он произвел впечатление на своих хозяев, то мог бы стать вольноотпущенником. Как только он достигнет богатства, он сможет восстановить социальное положение своего некогда благородного рода. "Но на тебя может свалиться более великая цель”, - сказала ему мать. - "Если жизнь твоего императора в опасности, то ты должен пожертвовать своей жизнью, чтобы сохранить его. Он защищает Мистру от варваров. Спаси его, и ты спасешь своих братьев и сестер”.

В этот момент его чувства переполнились. Прекрасные дворцы, элегантные дома, огромная площадь, которая породила переулки, вдоль которых выстроились таверны, склады, магазины, бордели, мастерские. Сегодня вечером на улицах не было людей, но ароматы все еще наполняли это место: аппетитные запахи из пекарен, жареная в печах баранина со специями, благовония из сандалового дерева из святилищ, богатые ароматы придворных. Это затопило разум Раба.

Чтобы харизма города не вызывала у него головокружения, он сосредоточился на шуте императора. Раздражающий маленький попрошайка! Шут разозлил Раба. Не из-за его вульгарных шуток, а потому, что он был неуважителен как к королевской семье, так и к простолюдинам. Он скакал в комичной урезанной версии собственной мантии императора. Гарцуя, он размахивал палкой. К концу был прикреплен надутый свиной пузырь и пригоршня ключей, которые звенели, как колокольчики.

- Какая прекрасная ночь! - пропел Шут. - Какая великолепная ночь для любви. - он приложил ладонь к уху. - Слушайте! Восхитительная ночь для осады.

Вдалеке слышался грохот камней, которые швыряли в город османские катапульты размером с выброшенные на берег корабли.

- Ах! И какая восхитительная ночь для встречи с Демоном! - своей шутовской палочкой-пузырем он ударил монаха по ягодицам. Вес ключей причинял мужчине боль, что только усугубляло его страдания. Нервный смех сорвался с губ придворных. Шут пропел: - Наш друг с тонзурой боится Демона. Что? Разве молитвы Христа недостаточно сильны для вас! Разве вы не верите, что наши святые могут защитить нас от Дьявола, запертого в этой бедной маленькой хижине?

Он указал на священное сооружение с его высокими контрфорсами и могучим куполом.

Раб стиснул зубы. Шут снова проказничает, намекая, что монах не набожен. Он хочет, чтобы этого человека выпороли.

- Вы не боитесь Демона, не так ли, леди? - Шут выделил герцогиню в экстравагантных золотых шелках. - Оооо, я просто вижу, как вы пялитесь на Демона. Да - глазеете! Вы будете ласкать голого Дьявола своими взглядами. Сердце колотится в вашей груди, вы будете ахать: "О! Красивый Демон, сэр. Ты сделаешь меня своей невестой? Запрыгивайте на борт этого величественного галеона из женской плоти. Плыви со мной по неровным водам к удовольствию своего сердца!

Придворные захихикали. Это только разозлило Раба. Почему бы им не отрезать этому идиоту язык? Он не забавный, он садист.

Камень, брошенный из осадной машины, врезался в соседний дом. Пыль, бледная, как привидение, поднялась над крышами.

- Какая прекрасная ночь для бомбардировки! - Шут взвизгнул от смеха. - Какая прекрасная ночь для смерти!

Одна из катапульт сбросила свой снаряд на площадь. С шлепком, достаточно сильным, чтобы тротуар задрожал, обезглавленный труп снова нашел землю. Император невозмутимо рассматривал труп: очевидно, судя по форме, захваченный византийский солдат. Придворные были менее стойкими. Они замахали руками, захныкали, попятились от окровавленных руин.

- Не бойтесь! - пропищал Шут. - Мертвецы не кусаются. Особенно те, у кого нет головы.

Он постучал по трупу палкой с мочевым пузырем.

В тот момент, когда он это сделал, грудь обезглавленного трупа вздымалась. Казалось, он вернулся к жизни и жаждал втянуть воздух в свое разбитое туловище.

- Колдовство, - воскликнула одна из дам.

Даже Шут прятался за величественной фигурой Императора. Стражники обнажили мечи, готовые сразиться с заколдованным трупом. Пока испуганные придворные наблюдали за корчащейся окровавленной оболочкой, с его шеи посыпались клочья меха.

- Крысы! - завизжал Шут. - Непослушные, непослушные османы зашили крыс внутри парня. Затем они... - Он изобразил, как несет тело к катапульте, кладет его в черпак, нежно целует, затем нажимает на рычаг, чтобы швырнуть его в сердце города.

Раб знал, что османские войска, которые теперь осаждали Константинополь, намеревались, чтобы крысы распространяли болезни среди его населения, тем самым ослабляя их решимость выстоять. Эти снующие крысы обезоружили монаха. Крича от ужаса, он побежал к церкви.

Несколько придворных последовали за ним в слепой панике. Они молились, чтобы этот священный колосс предложил божественную защиту.

- Ах-ха! - Шут аплодировал их полету. - Им не терпится увидеть Демона. - затем он смерил Раба жестоким взглядом. - Или они забыли, что он там? Дьявол. Тот самый злой. Плененный сатана. - он подмигнул. - Как ты тоже забыл. Не так ли, моя маленькая греческая коза?

Раб не мог ответить. Вместо этого он послушно последовал за свитой, которая осталась с Его Императорским Величеством. Красиво одетые советники, секретари, лысые евнухи и телохранители, ощетинившиеся оружием.

- Вот так, козленочек! - Шут взял Раба за руки. - Давайте поведем нашего Императора, чтобы он мог взглянуть на Демона! - затем он окликнул сопровождающих. - Следуйте за мной! Помните! Не плюйте в церкви. Никаких ругательств. Никакого ковыряния в ноздрях. И абсолютно никакого пердежа!

Тишина. Похожий на пещеру интерьер церкви был погружен в тишину. С полной тишиной наступила абсолютная неподвижность. Даже дым от курильниц, казалось, неподвижно висел в огромной пустоте купола: бледные призраки, ни поднимающиеся, ни опускающиеся. Мириады колонн, поддерживавших это