Читать книгу - "Адский Ангел - Эдвард Ли"

Уолтера так и подмывало проклясть Бога. Неужели ему не будет покоя? Даже в последние мгновения своей жизни? Почему судьба не может оставить его в покое в этот последний час? Почему Бог схватил его за волосы, чтобы в последний раз подтереть его лицом кучу печального дерьма, которым была его жизнь?

Она была одета в лиловую майку, которая только подчеркивала ее грудь четвертого размера. А еще короткая обтягивающая джинсовая юбка, из-под которой торчали длинные загорелые ноги на шпильках. Ее длинные, до пояса, светлые волосы мерцали, когда она и спортсмен жадно целовались, держась за руки. Уолтер наблюдал через темное стекло, как рука парня скользнула ей под юбку сзади. Рука Кэндис тоже была занята, обшаривая промежность парня. "Да, мне нужно это увидеть", - подумал Уолтер. Если бы у него был дробовик сейчас - прямо сейчас - что бы он сделал?

Убил и их тоже?

Хм-м...

Эта мысль внезапно взволновала его, но, увы, он знал, что это всего лишь мимолетная фантазия. Кишка тонка, он слишком хорошо это знал. Все, что он мог сделать, это снести себе голову в полном одиночестве.

Кэндис с парнем неторопливо удалились. Видели ли они его через окно? Она что, хихикала? Теперь, когда она сдала тригонометрию и алгебру, зачем ей Уолтер? Колин был прав, он знал. Она жестокая белокурая девка, а я простофиля...

Он встал и помчался в туалет, чувствуя, как сводит желудок. Он проломил дверь, споткнулся и упал на колени - довольно удобно перед унитазом, в который его вырвало первыми двумя кусочками Чили-дога. Это было немного, просто быстрый разрыв снаряда, а затем его желудок снова опустел. Но он чувствовал, что его тошнит больше от сердца, чем от желудка.

Чувствуя головокружение, он встал, вытер пот со лба коротким рукавом своей очень занудной рубашки в бело-зеленую полоску. Он спустил воду в туалете, делая глубокие вдохи. Неужели все, кто на грани самоубийства, терпят такие прелюдии? Опять же, это казалось несправедливым. Последняя ночь на Земле должна быть спокойной, сдержанной, даже немного трансцендентной.

Он прислонился к шаткой стене туалетной кабинки. Много граффити запятнало блестящую серую краску, но это был колледж, поэтому более интеллектуально возвышенные каракули не удивили его... "ПОЛНЫЙ ЗВУКОВ И ЯРОСТИ..." - Не вкладывая смысл, кто-то процитировал Макбета. "ЕСЛИ ЖИДКОСТЬ ТЕЧЕТ ГОРИЗОНТАЛЬНО, ДАВЛЕНИЕ УМЕНЬШАЕТСЯ, А СКОРОСТЬ УВЕЛИЧИВАЕТСЯ". - Теорема Бернулли! Уолтер задумался. Он понял это с первого взгляда. Он наклонился, чтобы прочитать еще кое-что, нацарапанное кем-то. Это стихи, понял он. Затем он остановился. "Надеюсь, это хорошие стихи", - подумал он. В последнюю ночь своей жизни? Он был бы благодарен за хорошие, счастливые стихи, как у Карла Сэндберга или Роберта Фроста...

Моя кровь просеивается сквозь пепел;

Все мои музы мертвы,

А твоя улыбка приставляет Глок-17 к моей голове.

Уолтер побледнел. Он прочитал следующую строку.

Нет причин удивляться,

Нет причин беспокоиться.

Почему бы тебе не сунуть голову в петлю

И не вышвырнуть этот чертов стул?

Фрост или Сэндберг, вероятно, не писали этого! Он, пошатываясь, вышел из кабинки. Хорошие стихи! Его мозг тикал, как бомба. Просто вернись в общежитие и сделай это, сказал он себе. Просто сделай это. Не будь больше трусом. Сделай это. По какой-то причине, однако, он вспомнил кошмар, хорошенькую девушку по имени Безымянная. Когда он спросил ее, стоит ли ему это делать, она просто ответила: "Я не могу советовать". Но она также сказала и кое-что еще? Я предзнаменование. Будущее не изменить. Конечно, она была всего лишь символом его спящего подсознания, но, казалось, она уже знала, что произойдет. Уолтер теперь тоже думал, что знает.

- Я возвращаюсь в общежитие, - сказал он, и по кабинке разнеслось эхо, - и я собираюсь сделать это.

- Нет, - сказал ему голос, но он был больше похож на шипение, чем голос. - Не надо, Уолтер. Пожалуйста, не делай этого.

- Почему? - ответил он абсурдному голосу.

- Потому что ты оскорбишь свое провидение.

Голос доносился из унитаза. Уолтер просто пожал плечами. Это казалось вполне уместным, что он сойдет с ума по мере приближения самоубийства. Это был тот самый унитаз, в который он только что спустил свою рвоту.

- Что у нас тут? - вяло поинтересовался он и посмотрел вниз.

В унитазе было чье-то лицо, смотревшее на него сквозь воду. Женщина. Неужели кто-то действительно отрезал ей голову и положил ее туда? Нет, там было недостаточно глубоко. Лицо было лишено размерности; это был образ, похожий на отражение.

- Не кончай свою жизнь, Уолтер, - сказало ему лицо в унитазе.

Уолтер пожал плечами. Какие еще доказательства безумия ему нужны? Должно быть, это какой-то предсмертный стрессовый синдром. Ему что-то мерещилось.

Лицо у женщины было красивое - в каком-то смысле. Хорошенькая, если не обращать внимания на желтую от гноя кожу, кроваво-красные глаза, вампирские клыки и рога, торчащие из ее изящного лба. Она улыбнулась, моргая.

- Если ты убьешь себя, то пропадешь, - сказала ему женщина-демон. - Разве ты не устал быть пропащим? Разве ты не устал от того, что все остальные веселятся, а ты - нет?

Галлюцинация это или нет, но Уолтеру ничего не оставалось, кроме как ответить:

- Я так устал от этого... - снова мысли о Кэндис. Она отдается всем, кроме меня...

Уолтер резко обернулся на звук открывающейся двери туалета. Она открывалась медленно, сама по себе, как автоматические двери, которые иногда можно увидеть в общественных туалетах для людей в инвалидных колясках. Только это была не автоматическая дверь.

Она распахнулась.

Потом вошла девушка, хорошенькая студентка колледжа - не такая хорошенькая, как Кэндис, конечно, но... она не была некрасивой. Стройная брюнетка в обтягивающих синих джинсах и футболке ФЛОРИДА НАВСЕГДА. Но она, казалось, боролась с чем-то, как будто кто-то невидимый тянул ее назад, когда она пыталась двигаться вперед. Или, возможно, все было наоборот, кто-то невидимый толкал ее вперед, когда она пыталась отодвинуться и уйти. Уолтер никогда раньше ее не видел.

- Кто ты? - Спросил Уолтер.

Ее лицо сморщилось. Она мотала головой взад-вперед, зажмурив глаза и скрипя зубами. Да, она боролась с какой-то силой, которую Уолтер не мог видеть. Но в чем дело?

- Ты... ты не можешь... не можешь... убить себя! - выпалила она.

- Почему?

- Они... они... они заставляют меня говорить это!

"Ну хоть разок, - подумал Уолтер, - почему у меня не может быть нормального дня, как у всех?"