Читать книгу - "Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков"

Взгляд оборотня упал на бритву. Пора было со всем этим заканчивать.

Глава 26. Стая

Антон с самого раннего утра находился в почтовом отделении. Он вполне мог поручить это не прямо уж чтоб приятное дело Дане или Жене, но он решил, что не будет доверять этим двум приемку и дальнейшую транспортировку настолько важного для операции компонента. Хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам.

Его так же поразило и безответственное отношение отца к своему собственному детищу. Отправлять настолько ценные образцы гематолюпина обычной почтой! В былые времена, до его провала с Фрейзером, он мог бы и высказать отцу свое недовольство подобным безрассудством, но сейчас это было чревато тем, что старый Охотник мог просто-напросто оставить его без препарата.

Когда Антон спустя часа полтора ожиданий наконец-то получил небольшой самоохлаждающийся контейнер, то почувствовал мелкую дрожь в руках. Хотелось вскрыть его прямо сейчас, насладиться гением своего отца, заставить всех восхищаться. Но для редких пенсионерок вокруг эти две ампулы ничего не значили. Совершенно. Никто даже не мог представить их значимости.

Антон терпеливо дождался момента, когда он вернется в свою лабораторию на колесах. Усевшись поудобнее, он наконец-то получил возможность вскрыть контейнер. Тот открылся с легким шипением. Заглянув внутрь, Охотник увидел, что и ожидал — две ампулы с жидкостью почти серебряного цвета. Специально ли его отец добивался такой цветовой гаммы или же это просто ироничная случайность, но факт оставался фактом. Эти две ампулы до ужаса напоминали две серебряные пули. В глазах Антона загорелись безумные искорки. Он достал одну из ампул, повертел в руках и с трепетом положил назад. Только сейчас он заметил прикрепленную к боковой стенке записку. Кашлянув, Антон небрежно развернул ее.

«Это твой последний шанс!»

Пока что. Исключительно пока что.

— А маленькие часики смеются «Тик-так!». Ни о чем не жалей… Ни о чем не жалей… — пропел под нос Антон.

Теперь оставалось лишь только выследить племянника. А с этим проблем явно не должно возникнуть. Нужно лишь дождаться, пока он останется один. Сам он не очень-то пытается скрываться. Грубая ошибка с его стороны.

Витя сладко потянулся. Будильник на телефоне настойчиво начал оповещать его о том, что началась новая учебная неделя. И, как будто этого было мало, начиналась она, по традиции, с физики.

Витя чуть похлопал глазами, попытался снова уснуть, но тут же отбросил эту мысль, четко дав себе понять, что ничем хорошим это не кончится. Ну и приятный запах свежего карбоната с кухни и чая с лимоном тоже сыграл свою роль.

Витя только сейчас понял, что вчера в порыве своего небольшого бунта против родительской модели поведения, он совершенно не озаботился тем, чтобы заскочить домой, взять учебники с домашкой и только после этого начать сам бунт. Сейчас на это времени уже не оставалось. Даже с учетом пробежки путь от дома крестного до его займет порядком пяти минут, а времени у него в обрез. Поразмышляв с минуту, Витя пришел к выводу, что его почти безупречная репутация сейчас сработает на него, соответственно, можно и не париться. Пообещает все необходимое принести к завтрашнему дню, только и всего. Уроки-то ведь он и вправду сделал. Благо хоть в сумке у него была с собой тетрадка с ручкой, которую он на всякий случай частенько с собой носил. Вдруг понадобится что-то срочно записать, например, внезапно ударившее в голову четверостишие, пусть Витя уже давно забил на это дело, играя в слова сугубо для себя. Ведь, как показывает практика, делать заметки исключительно в телефоне не всегда бывает надежно.

Кое как натянув штаны и закинув на плечи утепленную толстовку, Витя вышел на кухню, где его действительно ждала тарелка с парой бутербродов и чай. Рядом лежала записка: «Доброе утро, дружище! Убежал на работу, а тебе приятного аппетита. Надеюсь, ты не проспишь». В конце стоял подмигивающий смайлик.

Улыбнувшись внезапно нахлынувшей теплоте, Витя с энтузиазмом принялся за завтрак. Его взгляд снова упал на календарь, где нарочито-вызывающе была подчеркнута дата полнолуния. Вторник, 4 февраля. Юноша так и не спросил крестного, зачем понадобилось выделять этот день. А ведь стоило. Эмоции-эмоциями, но мысль о том, что крестный может оказаться Омегой по-прежнему не покидали его голову.

Но если нет, то… Дмитрий может быть в опасности. И только в Витиных силах было уберечь его от этого. В том числе, и от собственного брата. Он выудил тетрадку из сумки, вырвал оттуда листок и быстренько написал коротенькое послание:

«Дядя Дим, надеюсь, что Вы поймете меня правильно и не станете задавать лишних вопросов, потому что я вряд ли смогу на них дать краткий ответ, а времени у меня на данный момент не так уж и много. Дело в том, что Вам необходимо уехать из Белоомутска. Сегодня же. Дня на два-три. Я не могу рассказать всех подробностей, скажу лишь, что за Вами может прийти один человек с не самыми дружелюбными намерениями. Сразу оговорюсь, что он не станет причинять Вам зла без причины, но я все равно очень переживаю. Надеюсь, Вы воспримите данное сообщение серьезно и сделаете все правильно. И не стоит мне перезванивать. Со мной все будет в порядке и я НЕ (это слово Витя специально выделил большими буквами) в опасности. Надеюсь, встретиться с Вами в пятницу и попинать мячик на площадке возле детского садика. А то я помню, как Вы в детстве меня все время уговаривали, а я, дурак, отказывался. Теперь стыдно.»

Поразмыслив, Витя поставил свою загогулину в правом нижнем углу. Сходить с ума — так со вкусом.

Телефонный звонок отвлек Витю за мгновение до того, как последний кусочек бутерброда оказался бы у него во рту. Звонил Сережа. Витя тут же мысленно отвесил себе оплеуху — он ведь совсем забыл его предупредить…

— Алло, да, Серег, — ответил он, поспешно дожевывая.

— Ты где? — позевывая, спросил Сережа.

— Слушай, я у крестного. Прости, что не предупредил, просто столько всего вчера навалилось, у меня все пошло наперекосяк, в том числе и серое вещество, — виновато ответил Витя.

— Да не проблема, встретимся тогда в школе, — ответил Сережа. — Чего, кстати, как все прошло-то? Не очень, как я понимаю, раз ты у дяди Димы ночевал?

— Да, довольно скверно, — вздохнул Витя. — С предками я разругался, а Макс… Ну, он четко дал понять, что теперь не особо горит