Читать книгу - "Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков"

Витя вяло улыбнулся и пошел прочь.

— Не ждите меня сегодня, — крикнул он напоследок, уже не обращая внимания на возгласы родителей.

С одной стороны, ему правда нужно было просто все обдумать. Но с другой — он мучился. Безумно. И просто хотелось идти до стоптанных подошв ботинок. Потому что он боялся, что этот бой он заведомо проиграл. Люди просто так не отступаются от своих убеждений. О чем можно было говорить — Витя неоднократно видел то, как люди яро выступают за возрождение границ СССР, при этом совершенно не беря в расчет, что при нынешних геополитических условиях это элементарно невозможно. Они будто не хотят слышать про суверенитет, что далеко не все страны бывшего СНГ хотели бы вновь объединиться с Россией, что единственное решение их требований — возможная война и человеческие жизни. Они слепо следуют убеждению, что СССР нужно возродить любыми средствами. И не хотят никого слушать.

«Не расстраивайся не попытавшись, твои сопли точно никому не нужны, и они никак не изменят ситуацию с ликанами», — осадил он себя.

Недалеко от него мимо проходил парень, чуть старше его. Витя видел его раньше в школе. За руку он держал мальчугана, лет семи.

— Тебе точно понравился фильм? — донеслось до Вити.

— Конечно! — довольно ответил мальчуган. — Да мне и все равно — я был с тобой.

Парень потрепал мальчугана по шапке с помпоном, который был чуть ли не больше его головы. Столько радости в его глазах. Просто потому что рядом брат.

Вите хотелось завыть. Ему никогда еще не было настолько печально. И тогда он решился пойти к одному человеку. Он просто не знал, к кому еще обратиться. Человека, который у него в списке подозреваемых был на первом месте. Но он все равно был ему дорог.

Витя пошел к крестному.

Какая-то часть его мозга утверждала, что это глупая затея. Что идти к возможному психопату прямо в руки это явно не показатель большого ума. Но Витя быстро велел этой части мозга заткнуться под угрозой лоботомии. Дядя Дима до сих для него один из самых близких людей. Об этом нельзя было забывать. Нельзя было просто так списывать со счетов человеческую привязанность. Тем более, когда ему так плохо.

Знакомый двор, набор цифр на домофоне. И вскоре звучит из динамиков сонный голос:

— Да?

— Дядя Дим, это я, Витя, — еле отвечает юноша.

— Дружище? — удивляется крестный. — Так поздно… Что-то случилось?

— Случилось… Можно, я к Вам зайду?

— Конечно, какие вопросы? — живо отвечает Дмитрий, и дверь перед подростком открывается.

Витя старался принять максимально бодрый вид, но решил никого не обманывать. Просто он подумал — а для чего? Не дать возможность потенциальному Омеге показать свою слабость? Глупость.

Дмитрий явно не ждал гостей. Внешний вид как бы намекал. Майка-алкоголичка, растрепанный вид — типичные холостяцкие атрибуты. Но его лицо… Такое доброе… Витя отказывался верить, что за ним прячется Зло.

— Вить, что случилось? Ты выглядишь таким бледным.

Витя поднял глаза на крестного. Он попытался открыть рот. Но издал лишь странный булькающий звук. А затем его стержень сломался. Он разрыдался и упал в объятия крестного:

— Простите, простите меня… Я просто так устал. У меня нет сил. Мне надоела бесконечная ложь вокруг меня. Как так можно жить? Вот как?

Дмитрий ошарашенно поглаживал крестника по голове. Не такой реакции он от него ожидал.

— Вить, — осторожно спросил он. — Что с тобой? Почему ты плачешь?

— Я просто… Просто я узнал про Максима, — ответил он, все так же уткнувшись в крестного.

Сердце Дмитрия екнуло. По рукам прошлись небольших размеров мурашки. Он ожидал, что когда-то это произойдет. Но не думал, что так скоро.

— Боже мой, — прошептал он. — Они тебе рассказали?

— В том-то и дело, что нет, — всхлипнул Витя. — Я сам узнал. Мне так плохо, дядя Дим…

— Так, — растерянно пробормотал Дмитрий. — Ты тогда иди сейчас на кухню, я хоть штаны надену… Посидим, поговорим с часик, и я тебя отвезу домой.

— А можно я останусь у Вас? — с надеждой спросил Витя. — Я очень не хочу домой.

Дмитрий чуть помедлил с ответом. Так вот спонтанно… Ему еще не приходилось прятать у себя Витю. Неудобно потом будет перед его отцом, который, на секундочку, его лучший друг. Но, с другой стороны, почему нет?

— Хорошо, Вить, можешь остаться, — согласно кивнул он.

Витя благодарно улыбнулся и пошел на кухню. Он ожидал небольшой беспорядок, но кухня была чистой. Даже ни намека на грязную посуду. Его бы это все равно не смутило, но приятное удивление оставило. В чистоте-то всяко приятнее сидеть. Хотя сейчас бы он точно не заострял внимание на пылинках.

Вскоре показался Дмитрий, сжимая в руках какую-то красную коробку. В ней Витя мгновенно признал какой-то там элитный и очень дорогой виски.

— Отец твой подарил, когда мне стукнуло сорок, — мягко улыбнулся Дмитрий, демонстрируя коробку. — Хранил с тех пор, думал, что открою в более торжественной обстановке, но раз такое дело…

— А можно мне просто чай с лимоном? — попросил Витя.

Дмитрий чуть недоверчиво уставился на крестника, но все же, и не без ноток радости, поставил коробку.

— Чай так чай, — подмигнул он.

Витя выдержал паузу. Собирался с мыслями. Может, самое время узнать правду. Хуже уже все равно не будет.

— Почему они так поступили? — начал говорить он. — Почему молчали? Неужели просто, чтобы, как сказал отец, не давать мне надежды?

— Я уверен, что Костя с Машей точно не желали тебе зла, — голос Дмитрия сделался каким-то странным. — Просто они… Не подумали о последствиях. О том, что правда, вскрывшаяся спустя долгое количество времени, может принести боль куда большую, чем если бы вскрылась сразу. Но они хотели тебя защитить, их можно понять.

— Правда не перестает быть правдой. Признание не делает ее хуже, — пробормотал Витя. — Литания…

— Литания Джендлина, знаю, — закончил за него Дмитрий. — Я могу сказать, что и Костя ее знает. Просто не всегда пользуется. Он не всегда способен мыслить в таком ключе. Я даже не знаю, в кого ты такой.

— Не дай Бог в деда, — пробормотал Витя, представляя в голове жестокого и беспринципного Охотника, который никогда не отступится от своей задачи и будет делать все для ее выполнения невзирая на разум. Хотя, тогда точно нет. Тот, кто ступил на путь Охотника просто не может быть рационалистом. Это противоречило самой природе людей с таким мышлением.

— Я мало с ним знаком, поэтому не могу сказать ничего толкового, — сказал Дмитрий, ставя