Читать книгу - "Молох Мори - Мираниса Мираниса"

сделался острее, чем у любого человека. На деле то была тревога, заставляющая сердце сжиматься от любого вторжения в слишком маленький и тихий мир священника. Он тут же отличил лёгкую и спешную походку. "То, должно быть, явился Оскар на исповедь", – именно так подумалось пастырю поначалу. Шаги замерли где-то неподалёку от двери и стихли. Спешно спрятав письмо обратно в конверт, Фланаган захлопнул книгу, после чего покинул сакристию.

Посреди залы, на удивление Алистера, стоял вовсе не Оскар. Эдалин Уолш смутила настоятеля своим неожиданным визитом. Она загадочно блуждала вдоль жертвенника, разглядывая потолок. Морийка, одетая в выцветший домашний халат, накинула широкое мужское пальто. Лишь кончики пальцев выглядывали из-под длинных рукавов, хотя плечи были в пору.

– Эдалин?

От отклика женщина слегка вздрогнула и с опаской уставилась на священника. Тот закрыл за собой дверь в комнату и широко улыбнулся.

– Простите. Не хотел пугать.

– Я… – Уолш рассеянно потёрла пальцами лоб, а затем нерешительно усмехнулась. – Да это вы простите. Не заметила, как вы появились.

– Не ждал вас здесь увидеть.

– А я вот не знала, что за исповедальнями есть комната.

Морийка двинулась навстречу настоятелю, вытягивая шею и заглядывая тому за плечо. Фланаган принялся неловко топтаться на месте.

– Что в этой комнате?

– Она пустая. Не поверите, но сам поначалу удивился, обнаружив её. Такая маленькая узкая дверь. За кабинами и не заметишь.

– Да, действительно, – протянула Эдалин.

Глубоко вдохнув, Алистер сцепил руки за спиной и расправил плечи. Лицо его закостенело, глаза расширились, излучая свет, будто силясь осветить неф, в котором недостатком тускнело солнце. На этот раз Эдалин улыбнулась шире. Фланаган поднял брови в ожидании. Женщина молчала.

– Чем я могу вам помочь? – мягко спросил настоятель.

– О, – отозвалась Уолш и принялась кататься на пятках туда-сюда. – Я ждала, чтобы здесь не было посторонних.

– Что ж, вы пришли в нужное время. Тут никого нет, – заявив, настоятель оглядел церковь и поджал губы. – Поверьте, в какое время бы вы не пришли, не отыщете здесь никого, кроме меня. Утро-вечер, понедельник или воскресенье. Я всегда здесь.

– Я пришла на исповедь, – неловко проронила Уолш и отвела взгляд в сторону.

– Это… хорошо.

– Сейчас можно?

– Безусловно.

Довольный Алистер двинулся в сторону исповедален. Ещё один мориец явился на покаяние. Каково счастье. Однако стоило ему открыть дверцу, как Уолш осмотрительно бросила в спину:

– Только у меня есть условие.

Фланаган закрыл дверь и обернулся. Прихожанка стояла на месте, сцепив руки на поясе.

– Какое?

– Я не хочу, чтобы об этом кто-то узнал.

– В этом и суть таинства. Никто не узнает.

– Нет, вы не поняли. Я вообще не хочу, чтобы соседи прознали о моём визите.

– Вас понял. У меня нет полномочий раскрывать любые сведения об исповедующихся.

Эдалин сложила руки на груди и оценивающе оглядела пастыря, будто размышляла, стоило ли верить его словам. Под пристальным взглядом Фланагану сделалось неуютно, и он послушно опустил голову. Уж священнику известно было давно – давлением дело не решить. А потому настаивать и бороться с предубеждением каждого казалось ему бессмысленной затеей. Наконец, вдохнув, Уолш подошла к священнику. Всё имеющееся мужество скрылось в исповедальной кабине. Толика осталась снаружи. Алистер вошёл в соседнюю.

Испещрённое пустотами лицо Эдалин как-то иначе преобразилось за решёткой. Тусклый свет откидывал густые тени на бледную кожу. Глаза казались бездонными и впалыми, а брови откидывали полумраком на впалые щёки. Реденькие волосы и того куда-то исчезли в темноте за широкой дугой лба. Настоятель не видел рук Уолш, но прекрасно слышал, как те суетливо елозили по шерстяной ткани.

– И что? – недовольно спросила она.

– Можете начинать.

– Святой отец, я грешна, – сухо раздалось за решёткой. – Так?

– Вы можете звать меня Алистером. Если так вам будет проще покаяться.

– Алистер, я грешна.

– Что случилось, дитя?

– Мою голову посещают гнусные мысли.

– Вам не стоит бояться, дитя. Головы каждого из нас временами посещают гнусные мысли.

– И даже вашу, Алистер?

– Особенно мою, – заверил пастырь. – Но сейчас мы говорим не обо мне. Так какие мысли посещают вас, Эдалин?

– Случается, накатывает острое желание лезть в чужие дела. И сплетничать.

– Так. И как вы боритесь с этим желанием?

– Ну, никак. А как иначе-то? Некоторые судят, мол, я клеветать люблю. Вон, та же Района сегодня утром назвала меня скудоумкой и змеёй, – с горечью отозвалась Уолш.

– Почему?

– Я же вижу, что она к мужу моему лезет, к Йорику. Думает, незаметно, как эта распутница строит глазки всякий раз, стоит ему появиться в магазинчике.

– Мы начали с другого, Эдалин.

– А? – рассеянный голос растворился, точно пыль. – Ну, да-да. Просто я бы не клеветала и не лезла к ней, но ведь сам Йорик ничего не отрицает. У нас вообще все бабы на острове гуляют. Кроме меня, разумеется. Вон, даже тёлка Мэгги залетела непонятно от кого.

Алистер, разглядывающий до этого лицо Эдалин, моргнул раз-другой и нахмурился. Он не видел никаких быков в ту ночь в амбаре, однако не придал этому никакого значения.

– Как это "непонятно"? Мэгги не содержит быков у себя на ферме?

– Да какая ферма-то? Одна хворая корова и всего-то.

– Лани не могла понести и разродиться сама по себе, – строго заметил Фланаган.

– А я почём знаю? Может, где на острове и кочует самец, которого никто не видел, – ответила Эдалин и нахмурилась. – Странно, что вы не слышали. У нас на Мори это уже чудом объявили. Между прочим, умело оно совпало с вашим приездом, а?

– Такого просто не может быть.

– Мы сейчас говорим о корове или о чуде?

Настоятель отвлёкся, теперь уже принявшись рассматривать мозолистые пальцы под пристальным взглядом Уолш. Он ответил не сразу.

– Мы говорим о вас, Эдалин.

– О, значит, о чуде!

Куцый женский смешок рябью пробежался по маленьким кабинкам, отчего священник невольно вздрогнул. Алистер поднял глаза. Морийка таинственно смотрела в ответ, улыбаясь и накручивая прядь блеклых волос на палец. Впалые глаза чуть мелькнули в свете.

– Извините, глупая шутка вышла, – отмахнулась Эдалин и прикрыла тут же рот ладонью, продолжая хихикать.

– Кажется, вы говорили о том, что не можете перестать сплетничать.

– Я не