Читать книгу - "Молох Мори - Мираниса Мираниса"

не было. Проследовав за её взглядом, старик поднял голову, вытащив изо рта трубку. Сизые облака отражались в глазах того ясностью, поблёскивая под трепыхающимися ресницами тоской. Тот выдохнул и сокрушённо склонил голову.

– Что если он умер? – тихонько уронил мужик. – Не знаю, как ты, но мне есть, за что перед ним отвечать.

– Он не Господь Бог, чтобы ты отвечал перед ним.

– Я был несправедлив с парнишкой.

– Как и со всеми остальными. И как все остальные с тобой. Такова жизнь, Манус. Прекрати терзать себя чем-то нереальным.

Неподалёку раздался глухой хлопок. Беседующие опустили головы и обернулись. Алистер закрыл дверь церкви и двинулся куда-то прочь. Лица его было не рассмотреть, но зато Района отчётливо разглядела, как тот вскинул руку и помахал. Никто ему не ответил.

– Хочешь к нему на исповедь сходить? – спросила женщина.

– Нет. С какой стати?

– Тогда к чему весь этот разговор?

Манус шумно сглотнул, а затем уселся, повернувшись корпусом к продавщице. Он нахмурился, подбирая слова.

– Моя жизнь, как и жизнь острова, на исходе. Я чувствую.

– Прекрати, – фыркнула Района.

– Нет, послушай. Я говорю серьёзно, – прошептал старик. – Когда я встаю по утрам, то голову мою посещают гнусные мысли.

– Какие же? – Района придвинулась ближе.

– Я себя ненавижу. И мне кажется, все вокруг меня тоже ненавидят.

О'Лири улыбнулась. Бровки её сложились полукругом, а на щеках мелькнули ямочки. Она доброжелательно улыбнулась, отчего глаза её просияли ясностью и теплотой в столь отвратительную погоду.

– Брось, Манус! – Района толкнула старика в плечо. – Конечно, тебя все ненавидят! Но у нас ведь уклад такой. Тут все друг друга ненавидят.

– А ты? Ты тоже меня ненавидишь? – встревоженно спросил мужик.

– Ну, нет. Тебя – нет.

– Вот. Я хочу, чтобы так оно и было.

– А причём тут Бенджи?

– Причём тут новый настоятель, – поправил продавщицу Манус, выставив указательный палец. Он обернулся, глядя, как фигура Фланагана скатывалась куда-то за курган. – Мне кажется, с его приходом все начали друг друга ненавидеть чуть меньше.

Улыбка Районы медленно сползла с лица. Глаза тут же сделались холодными и беспокойными. На этот раз прямо, как погода. Она с тревогой взглянула в сторону, куда двинулся пастырь. Нет, только не это.

– Ты переоцениваешь его.

– Надеюсь на то.

– Нет, теперь я серьёзно говорю. Кто он такой, чтобы менять наш вековой уклад всех ненавидеть? – огрызнулась Района. – Помяни моё слово, Алистер Фланаган однажды погубит весь остров.

С этими словами О'Лири вскочила со скамейки и удалилась прочь. Дождь в тот день так и не пошёл.

VIII

Смерть шла с Юга. Ложь затаилась где-то поближе. В тот день плевелы особо предприимчиво танцевали на ветру. Один росток за другим – они создавали травянистое море, волнами прогибаясь под приближающимися холодам. Тени пробегались по полям, угрозой закрадываясь в траве. Небо было пасмурным. Как и всегда на Мори. Оно перекликалось со скорбной землёй таинственными красками, предвещая нечто жуткое с рубежа.

Церковный неф рассекали белесые лучи солнца. Они рисовали силуэты на стенах сквозь широкие куполообразные окна. Если задержаться в пустой зале чуть дольше обычного, то можно было уловить запах тишины. Тот доносился из-за одиноких колонн, перекатывался с одного ригеля на другой и прятался где-то в тенях створчатого потолка. Если засидеться в нефе ещё немного, то можно было понять – так пахло одиночество. Пылью и самую малость опрелостью. Этот запах походил на раннее утро, лениво просыпающееся после продолжительных ночных ливней. Небосклон, окутанный беспросветной синевой, тягучим мороком оседал на молчаливую землю. Именно так в тот день слышался церковный неф. Он пустовал. Как и в прочие дни.

Алистер сидел в крохотной комнатушке за исповедальнями. Выпрямившись, точно тетива, он беспокойно водил руками по корешку Библии. Священник привёз её из далёких земель, а в особо тёмные и пугающие ночи Писание даровало тому утешение. Палец соскользнул по шероховатой поверхности обреза. Листы податливо расступились в ответ. "Между ними что-то пряталось", – будто шепнула тишина за спиной. Настоятель нахмурился, когда священные страницы изогнулись, и ноготь нащупал конверт. Пастырь открыл Писание.

– Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной… – прошептал преподобный в пустоту. Однако в собственной голове голос его слышался другим – повыше. Да и нечто другое пряталось в столь могущественных словах, в которых двое видели разное. Голос из памяти излучал надежду, в то время как настоятельский шёпот веял отрешённостью. А всё потому, что Алистер Фланаган слышал это от кого-то другого.

Тихо прочитав псалом, священник нахмурился. Он не помнил, куда вложил письмо в прошлый раз. Но обнаруженный стих горечью отразился в сердце, отчего в груди разлился озноб. Алистер уронил руки на колени и с опаской покосился на конверт. Тот был вскрыт. Письмо в нём читалось множество раз, будто содержало в себе ответ на истинное устройство космологии. Или даже больше: был ли Иуда на деле предателем? Или проклятый апостол нёс крест, вверенный ему истиной?

На деле же загадка оказалась куда проще. Но не для Фланагана.

Какое зло затаилось на Мори? Глубокое несчастье? Возможно. Врождённая злоба? Вероятно. Остров будто окинуло куполом, словно сам Господь Бог тщательно оберегал морийцев от войны. Однако зло исходило не только снаружи. Оно затаилось внутри острова.

Слишком много загадок затерялось на этом забытом клочке земли. Бесконечные вопросы будили пастыря дремучими ночами, тревогой закрадывались ему в уши и нашёптывали пугающие предзнаменования. Однажды море на своих волнах привело Молох на остров. Так говорят жители. Алистер был согласен.

Почему Бартлей Тиган не желал говорить о своём сыне? За что Района чуралась всех остальных жителей? Куда пропал Бенджи, и кто постоянно навещал его пустующий дом? Как, а главное, из-за чего удавился прежний священник? Почему Фланагана не желали впускать в дом прежнего капеллана? Потому, что за тонкими стенами высилось громадное кладбище? Так Алистер заприметил его почти сразу же. На деле же вопросов числилось ещё больше. Но ни один ответ в голову настоятеля не приходил.

Бумага с вызовом хрустнула в руках. Священник опустил взгляд и выудил из конверта потрёпанное письмо. Буквы суетливо разбежались перед глазами, когда Фланаган развернул записку. Послание начиналось…

Внезапно снаружи раздался шум. За тонкой дверью послышались шаги. А за годы службы слух Фланагана, казалось бы,