Читать книгу - "Империя рассвета. Книги I–VI · пролог и главы I–LXXXIV - Джей Кристофф"

— Будь готов. По моему сигналу, лейтенант.

Снова на стенах я встретился с Диор и Фебой. Бой был жесток, но мы потеряли всего полдюжины Развязанных, наши раненые исцелены святой кровью Диор. И всё же настроение среди людей было ещё мрачным — я видел, что те товарищи Чаши заботились друг о друге так, что большинству прочих солдат было бы стыдно.

— Что сказал герцог Мудохорёк? — спросил Хоакин.

— Не зови его так, — прорычал я.

— А что? Я в своё время повидал немало мудаков, но этот — цельный грёбаный ёж.

— Прояви уважение. Он Меч Державы, парень.

— Похоже, нынче рыцарство дают кому попало, шевалье.

Хоакин ухмыльнулся, и я оглядел его, не улыбаясь. Он был окровавлен по локоть, кольчуга изодрана Мёртвыми когтями, но он стоял прямо, в точности как я видел в битве при Дун-Мэргенне. Он был нордцем по рождению, как и я, тёмен волосом и глазом. И язык у него был дерзкий.

Признаюсь, мелкий ублюдок начинал мне нравиться.

— Обороняем здесь, — сказал я. — Приказ Мудохорька.

Глядя через город, в глубины той изборождённой бурей тьмы, мы видели теперь движение — первые из Мёртвых пришли взглянуть на вторую линию обороны. Но по сигналу Маартена рог пропел над стенами, и мгновения спустя глухой БУХ раскатился сквозь ночь. За ним последовали другие, десятки, пламя теперь вспыхивало на улицах Рив-Нор и быстро расползалось, смрад древесного дыма и горящего масла целовал ветер.

— Мы теперь поджигаем собственный город?

Я взглянул на Диор подле меня, поднимающееся пламя отражалось в её глазах.

— Он зажимает их, чтоб их число значило меньше. — Я глянул в сторону командной башни, неохотно кивнул. — Недурно придумано, Мудохорёк.

Мы видели их теперь, озарённых тем поднимающимся пламенем, шедших быстро. Порченые в авангарде, рабы и высококровки в тылу. С пожарами, занимавшимися к востоку и западу через Нор, подход их сужался, большинство выливалось вниз по двум главным улицам к Плас-Сан-Антуан. Но зажатые столь тесно, мы могли видеть число, что нам противостояло, и, как сказала Селин, «нескончаемое» не вполне его покрывало.

— Где, к чертям, та чертовка с косой?

Глаза Фебы были сужены, обшаривая врага. Она была права — я видел десятки рыцарей Восса и уловил проблеск Эттьена. Но Железной Девы…

— Может, она в тылу, с Воссом, — предположила Диор. — Как сказал один великий поэт, нет никого, кто боялся бы смерти сильнее тех, кто живёт вечно.

Я слабо улыбнулся, искоса взглянув на Селин.

— Ты их нашла? Кестрел…

— Ещё нет. Буря дует яростно, а тьма глубока.

Я кивнул, взгляд вернулся к надвигающимся Мёртвым. Стены, на которых мы стояли, были не из лучших — это было мягкое подбрюшье Нора. Я знал, что нас ждёт адская драка и что к её концу нас, верно, оттеснят обратно за Ластбридж. Но тут я услышал шум — ржание коней и скрип конского доспеха и сбруи. Оглянувшись, я увидел великий отряд людей и коней, выезжавший по мосту к нашей привратной башне. Они были в доспехах, в синих налатниках, расшитых соколами Фонтена, — конники, которых Маартен привёл из Даггеркоста.

— Они что, в грёбаную атаку пойдут? — прошептал я, сбитый с толку.

— Будьте готовы. — Сержант в цветах Августина крался теперь вдоль строя, бормоча: — Не показывайтесь из-за зубцов. Ни движения до сигнала.

— Мы что, бросим стены, к которым только что отступили? — недоверчиво спросил Хоакин. — Я думал, в том и весь их грёбаный смысл, чтоб на них драться.

— Просто пригнись, к чёрту, — прорычал я. — Не увидят тебя — не прочтут.

Развязанные повиновались, всякий человек и жрец вдоль стен пригнулся за зубцами. Но Диор осталась стоять, глядя в ночь. Я слышал, как конники строятся внизу, слова ободрения от капитанов, кличи «За Императрицу!» и «За Грааль!». И с ещё одним рёвом рога опускная решётка к Ластбриджу поднялась, и конники Даггеркоста ринулись вперёд.

Копыта их были громом, три тысячи коней и всадников сотрясали саму землю. Рискнув быстро выглянуть, я увидел, как Мёртвые движутся, точно великая стая ласточек, их умы связаны Эттьеном и той паутиной высококровок. Их центр держался, фланги растекались сквозь и через пустые здания — клещи, готовые окружить кавалерию и проглотить её целиком. Я обозвал тогда Маартена грёбаным дураком, что бросает на ветер три тысячи людей и коней, и ради чего? Но раздался клич, приказ «Пли!» — а следом гимн тетив. Подняв взгляд, я увидел сотни горящих стрел, плывущих с наших стен. Но траектория была странной, и поначалу я и понятия не имел, во что они стреляют.

Габриэль хрустнул костяшками, откинувшись в кресле.

— А потом взорвался первый склад.

Жан-Франсуа моргнул.

— Взорвался?

— Я гадал, зачем мы сражаемся за город, покинутый своими жителями, но теперь я понял — его можно разрушать безнаказанно. Маартен расставил свои пожары, чтобы согнать Мёртвых на улицы, послал свою конницу прямо в нутро, чтобы заманить клещи Восса в окрестные здания. И вот где он всё это припрятал.

— Чёрный игнис, — догадался Жан-Франсуа, щёлкнув пальцами. — Взрывчатка, что некогда была заложена для разрушения Ластбриджа. Ты гадал, где она.

— Он был мудаком, Маартен, но в выдумке ему не откажешь. Четыре здания, набитые чёрным игнисом и ламповым маслом, взлетели, точно фейерверки в день праздника, огненная буря пронеслась по улицам, тесно забитым Мёртвыми. Люди на наших стенах взревели, когда сотни порченых обратились в пепел во мгновение ока, и, когда гул затих, рога рассекли ночь, Маартен встал на укреплениях с воздетой булавой.

— За Императрицу, парни! В АТА-А-АКУ!

Пыл и ярость, глаза горят жаждой крови и мечтами о мести, солдаты Августина хлынули обратно из привратной башни Ластбриджа к Плас-Сан-Антуан, их бегство обернулось наступлением. Конники ударили, расщепляя строй порченых и врезаясь в рабов позади, кони визжали, кости хрустели, конечности летели. Пожары бушевали неудержимо, оттесняя ту тьму, а с ней и легион Восса. Развязанные глядели на Диор в ожидании приказов, рвущиеся в свалку. Но Грааль стояла на зубцах, обернувшись теперь ко мне.

Я встретил её взгляд, кивнув словам несказанным.

— Что-то не так, — сказал я.

Рога звенели теперь на стенах Рив-Кёр, ворота за нашими спинами зияли настежь. Ещё конница ехала через Ластбридж, пехота позади — Принц Филипп бросал ещё тысячи людей в наступление Маартена. Они хлынули