Читать книгу - "Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков"

в этой ужасающей его восприятие теории. И на все его отчаянные попытки возразить, его рациональная часть говорила о том, что он просто пытается отвергнуть реальность и подогнать под себя результаты наблюдений, которые он сам хочет видеть. А Дмитрий, сохраняя свое человеческое естество, просто придерживается части плана. А план Омеги — сделать Витю членом своей стаи, своим личным палачом. Хотя Витя до сих пор удивлялся его наивности — разве не было очевидным, что после попытки убийства Сережи, да и вообще, он пойдет против него при любой возможности? Либо Омега слишком глуп, либо слишком умен. И был большой вопрос, что хуже.

— Как вы думаете, а вампиры существуют? — максимально тихо спросила Вика.

— Боже упаси, — скривился Сережа. — То, во что их превратили в современных масс-медиа — это форменный кошмар.

— Ну, они же не обязательно должны быть такими, какими их представляет Голливуд, — Вика покрыла подброшенного ей козырного короля тузом, скинула Свете свою последнюю карту и вновь первой вышла из кона. — Оборотни, как выяснилось, тоже мало общего имеют с их киношными образами.

— Было бы прикольно, на самом деле, — Света задумчиво уставилась в свои карты, размышляя, чем отбиться. — И в итоге выяснится, что у оборотней с вампирами многовековая война.

— Знаешь, я думаю, что Макс мне о такой совершенно незначительной детали давно бы сообщил, — монотонно ответил Витя. — И потом, воевать вампирам и оборотням совершенно не имеет смысла. Разные охотничьи угодья, так сказать. Хотя я понимаю, почему в кино их часто друг другу противопоставляют.

— Money, money, money, — пропел Сережа.

— Именно, — кивнул Витя. — Ну, если кому интересно мое мнение, то вампиры, ну, может и существуют. Хотя мне достаточно оборотней. С лихвой.

— Кстати говоря об оборотнях, — Сережа перевел Светину карту на Витю, чем заслужил его гневный взгляд. — Почему все старательно делают вид, что забыли про ликана-альбиноса? Мы ведь так о нем толком ничего и не знаем, кто он и откуда взялся.

— А что про него вспоминать? — пожала плечами Света. — Он больше не показывался… Наверное.

— Он спас мне жизнь, — напомнил Витя. — И контролировал себя. Я ведь попросил его не убивать дядю, хотя ничто ему не мешало этого сделать. Если бы можно было как-то выйти на него, то он мог бы существенно помочь с Омегой.

— Есть идеи? — спросил Сережа.

— Никаких. Я спрашивал Макса об альбиносах, но он не сказал ничего такого, за что можно было бы зацепиться. Разве что их невозможно вычислить по запаху, но это только усложняет дело. Так что новую встречу с ним можно ожидать только если он сам захочет выйти на связь.

— А почему, кстати, все решили, что это «он»? — неожиданно возмутилась Света. — Вдруг это как раз-таки «она»?

— Что за внезапный порыв феминизма? — хмыкнул Сережа.

— Не знаю, — буркнула Света. — Просто в голову пришло.

— Слушай, дружище, а что, если это Аня? — заулыбался Сережа. — Сам посуди — зачем еще незнакомому ликану спасать твою задницу? Всяко там имело место быть что-то такое. Любовь там, например.

— Аня не может быть ликаном! — Витя чуть карты не уронил. — Я бы это наверняка понял. Да и она слишком… слишком нежная, чтобы быть ликаном!

— В тихом омуте черти водятся, — ухмыльнулся Сережа.

— Я согласна с Витей, — неожиданно вступилась за Аню Света. — Дураку очевидно, что девочка в блаженном неведении. Она вообще сама кажется блаженной, блин, нафиг.

— Свет, я вообще-то здесь, — хмуро отозвался Витя, поняв, что немного поторопился с выводами.

— Ну, прости, не нравится она мне, — ядовито отозвалась Ларионова. — Слишком правильная. Не бывает таких. Я за тебя переживаю, между прочим.

— Ну да, ну да, — без особо скрываемого сарказма пропел Сережа, за что тут же был послан Светой по матушке.

Витя, который и так играл на «отвали», расслабился окончательно и уже даже не обратил бы внимания, если бы Сережа начал мухлевать. И дернуло же того напоминать об альбиносе! Конечно, тот факт, что он (или она) вроде как на их стороне, успокаивал. Но что можно было от него ожидать? То, что Витя железно усвоил — любой ликан это потенциальная угроза. Даже Макс однажды случайно убил человека. Хотя, казалось бы, уж кто действительно образец самоконтроля.

Витя без особого удовольствия отметил, что не так уж сложно понять Охотников. Только не таких фанатичных, как его дядя. Ликаны опасны. И Вите ли было об этом не знать. На всякий случай всегда должен быть тот, кто контролирует их.

После того дня, как Макс ему рассказал ему о волколаках, Витя провел небольшие дополнительные исследования. С помощью интернета и временно одолженных отцовских заметок, которые так удачно подвернулись ему в его комнате, Витя узнал о так называемых «Волчьих Пастырях». До сих пор не было точной информации о том, кем они являлись. По одной из версий, на Руси это были кто-то вроде аналога современных Охотников. Только Пастыри никого не убивали. Они были советниками волколаков, чаще всего — вожаков стаи, и теми, к кому любой волколак мог обратиться за советом. Пастыри выхаживали щенков, обучали их. Но другая версия гласила, что Пастыри сами выходили из волколаков. Только самые могущественные из них. Тогда Витя заметил одну странность, которую не стал позавчера озвучивать Максу, а решил взять на временную заметку — поговаривали, что у таких волколаков в обличии волка были голубые глаза. Совсем как у Макса, когда он спас Сережу…

Они в пути были уже часа два, когда поезд совершил первую остановку. Сережа тут же побежал на перекур, позвав с собой Свету. Та, к его удивлению, вежливо отказалась, сказав, что ей не особо хочется. Витя согласился выйти с Сережей за компанию. Все равно не мешало проветриться.

— И что только на Свету нашло? — Витя не хотел это спрашивать вслух. Как-то само получилось.

— Ты серьезно не понимаешь? — Сережа с недоверием уставился на друга.

— Да не особо, иначе бы не спрашивал, — неожиданно резко ответил Витя.

— Да любит она тебя до сих пор, идиот, — Сережа затянулся и заблаговременно выпустил дым в противоположную от Вити сторону. — Неужели непонятно?

— Мы вроде это все прошли, — ответил Витя, чувствуя накатывающий дискомфорт. — У нас был откровенный разговор. И не один.

— Ага. Один раз даже слишком откровенный. Помню-помню, — отрывисто шепнул Сережа. — Нет, я, конечно, все понимаю, но…

— Серег, не надо, — остановил его Витя. — То, что было, это было… глупостью. Думаешь, мы в личке не касались этого? Касались, еще как. Просто мы оба понимаем, что нам лучше быть друзьями. Все. Мне самому тяжело из-за того, что я