Читать книгу - "Империя рассвета. Книги I–VI · пролог и главы I–LXXXIV - Джей Кристофф"

не отрыли со временем. Мы не могли просто ждать здесь, внизу, когда нас обнаружат. Но с Алекс, столь израненной…

Я гадала, каков, верно, был этот миг в стары времена, когда солнце взошло сполна и некуда было бежать. Я знала, что Вулфрик уже пережил такой ужас, и сказания его о падении Шарбурга звенели теперь в моём уме, когда он глянул на полки вокруг нас.

— Собери писания, Селин. Не больше, чем сможешь унести. Может статься, мы сумеем вернуться со временем, но спаси самое…

Грохот раздался наверху, крик, гам десятков, сотен людей.

— Найдите вампира!

— Малую! Найдите малую!

Персиваль обескровел на это, глаза расширились.

— Принеси Грейс, — рыкнул Вулфрик, нависнув над ним. — И собери одежду. Оружие. Лопату. Мы будем спать под открытым небом завтра, благодаря твоей нерадивости. Но не думай, что на том кончится твоя кара, маленький Персиваль. — Он глянул на меня, чёрные глаза горели. — Собери святые слова. Я обеспечу, чтобы путь был чист. Ступайте, оба!

Мы сделали, как было велено, Персиваль метнулся собирать пожитки, пока я направилась к полкам. С тем малым благоговением, что дозволяло время, я наполнила сундук золотообрезными кодексами, теми евангелиями Верных, что пережили исход из Шарбурга. К тому времени, как я закончила, Вулфрик вернулся, сообщив нам, что боковой проход чист, поспеши же, поспеши. Персиваль метнулся обратно в комнату с сундучком под одной рукой и кошкой под другой, и Грейс выглядела явно недовольной тем, что её вечер прервали. Мой мастер мягко поднял Алекс со стола, и она вскрикнула в агонии, клыки её жемчужно-белы против почернелых руин её лица.

— Н-не дай мне умереть, Мастер. Прошу, не дай мне с-сгореть.

— Не бойся, моя храбрая лиат. Царствие Божие будет твоим.

Алекс закрыла свои ослеплённые глаза, кровавые слёзы стекали по обугленным щекам. Мы бежали со скоростью серебра вверх из недр приории, Вулфрик впереди, Алекс на его руках, Персиваль и я позади. Мы могли слышать, как люд бесчинствует по залам наверху, крики возмущения и вонь дыма. Вверх по вьющимся лестницам мы бежали, мимолётные тени, выливаясь наконец в холодные улицы Сан-Ива.

Холодные. Но более не пустые.

Ещё люд собрался, окружая теперь приорию. По большей части глазеющие простолюдины и возмущённый сброд, но среди них были gens d'armes в красной ливрее Барона. Они несли копья и мечи, и горящие факелы озаряли море объятых ужасом лиц, и женщина воздела один палец и закричала в ночи:

— Вампир! Боже, помоги нам, ВАМПИР!

Солдаты двинулись по укрытому снегом булыжнику, огонь в руках. С криком Персиваль уронил Грейс и бросил мне меч, шагнув им навстречу. Это были храбрецы, защищавшие свой город от чудовищ среди них. Но в конце концов они были лишь смертны, и толпа кричала в ужасе, когда мы их клали; слишком быстрые, слишком сильные, слишком ужасные, чтобы им противостоять. Но шли ещё; ещё люди, ещё огонь, смыкаясь теперь со всех сторон.

И тогда Вулфрик шагнул вперёд.

Он всё ещё нёс Алекс на плече, сломленную и почернелую. Но в свободной руке он владел своим клинком из крови, вырвавшимся из его раскрытой ладони, когда он принялся за дело. Он молил о прощении, убивая тех солдат, лицо осунувшееся и мрачное. Но в его глазах я могла видеть теперь страх; тот же ужас, что он, верно, чувствовал при падении Шарбурга, когда крестоносцы Императора хлынули в святой город, а Рыцари Крови Восса сжигали мечту Иллии в пепел.

— К западной стене! — взревел он. — Ступайте!

— Мастер, мы тебя не оставим!

— Спаси писания, ступай, Селин!

Я сделала, как он велел, срубив свежелицего мальчишку в красном Дюрана и подхватив сундук с нашими святыми текстами. Закинув его на плечо, я прорубила свой путь сквозь толпу, Персиваль подле меня, отчаянный и напуганный. Простолюдины разбегались, солдаты неслись, Вулфрик сдерживал поток храбрецов, что устремились теперь нам в спины.

Я слышала крики, падающие тела, молитвы Богу. Обернувшись, я увидела моего мастера окружённым, булыжник пропитан красным. Он стоял, как чёрный ангел, силуэтом в свете факелов, вся его страшная ярость обнажена. Но среди солдат теперь я увидела молодого приходского священника, одетого лишь в ночную сорочку, что вздымал оружие страшнее всякого пламени.

Колесо горящего серебра.

Мой мастер был столь же верным слугой Господа, как любой, кого я знала. Старейшина Эсаны, пропитанный столетиями, переживший величайшее бедствие, какое когда-либо терпела наша вера. Но пред лицом того символа Бога, что проклял нас, он был беспомощен, как юнец, пятясь с одной рукой над глазами.

— Назад в бездну, дьявол! — вскричал священник. — Господь — мой щит нерушимый!

Огонь пал тогда; дождь горящих стрел от отряда лучников, новоприбывших в хаосе. И хоть мой мастер был созданием, что плясало меж песчинками часов, он был ослеплён тем колесом в руках священника. Три стрелы вонзились; две в Вулфрика, одна в Алекс, всё ещё прижатую к его рукам. И когда те стрелы попали в цель, тот огонь занялся, точно искра в труте, изголодавшемся по давно ушедшим летним дням.

Вулфрик взревел, кафтан его занялся, и волосы с ним. Он мог бы бежать тогда, рассыпавшись в свой полёт мотыльков и упорхнув в безопасность. Но он отказался бросить Алекс той толпе. Вместо того он бил вслепую, силясь прорубить путь прочь от всего того серебра и огня, и Алекс кричала в его руках.

Я застыла, заскользив, и взревела:

— Перси, мы должны их спасти!

— Мастер велел нам бежать!

— Мы не можем их бросить!

Персиваль оглянулся, обещание кары Вулфрика висело в воздухе.

— Я ни за кого не буду гореть!

С проклятием Персиваль побежал дальше, отшвырнув свою ношу, чтобы его маленькие ноги несли его быстрее. Но, несмотря на мой страх пред теми земными огнями, пред огнями ада, что ждали, я начала прорубать свой путь обратно к боку моего мастера.

Плащ его и волосы пылали теперь, но всё же он отказывался бросить Алекс. Я бросилась в тех людей, сражаясь, как учил Вулфрик, омытая солдатами и серебром, и метнула свой сундук с писаниями, точно копьё. Он ударил священника, отбросив его назад, и то горящее колесо вылетело из его руки. И у бока Вулфрика мы прорезали кровавую полосу по булыжнику, прочь от приории и вниз по Rue des Saints. Я слышала, как Персиваль кричит о помощи, загнанный в угол новыми солдатами с факелами, его маленькое тело теперь в