Читать книгу - "Аукционист - Джоан Сэмсон"

с ним хочется жить, что-то делать. Может и правда мы не отстали от времени, а, наоборот, опередили его?

– Раз уж тебя на шитье потянуло, значит, толк от него есть, – хмыкнул Джон.

– А как он собой гордился из-за дивана. – Ма провела рукой по потертому красному плюшу. – Видно было – еле сдерживается, чтоб не подпрыгнуть от радости. Вот такие поступки и двигают человека вперед.

– Эта девчонка когда-нибудь свернет себе шею, – пробурчал Джон, покосившись на окно.

– Но слово-то он сдержал, – заметила Ма. – С воскресной школой. Хорошая была традиция, лучше нынешних порядков.

– Да только Хильди в отца пошла, – засмеялся Джон. – Ей этой школы и даром не надо.

– Еще бы! – фыркнула Мими. – Он рассказал детям про Авраама, который собирался зарезать родного сына, бедняжку Исаака. Вот Хильди теперь, поди, и боится – а вдруг и ее папаша что-нибудь выкинет в припадке благочестия. Нет, такую историю ни одна мать не поймет!

– Ты так говоришь, потому что веры в тебе нет.

– Ма, да ты тут, похоже, одна и осталась верующая, – вздохнул Джон. – Бедняжка Хильди… Бог теперь таких жертв не требует. Да и раньше, честно говоря, вряд ли требовал.

– От таких, как мы, Богу многого и не надо, – сказала Ма. – Например, заметить, что старушке нужен диван повыше, чтобы спина не ныла.

– И ты правда думаешь, что Перли заметил именно это? А не то, что дедушкин старый диван хорошо уйдет с молотка – после того как Мими его привела в порядок?

– Да ты с детства ни во что не верил, сынок. Вы, молодые, уже и не помните наших традиций.

– По какой это, интересно, традиции Гор собирает себе целую армию копов? – спросил Джон. – И что он с ними вообще собирается делать? А тащить раз в неделю вещи из дома на аукцион – тоже такая традиция? Не успеем глазом моргнуть, каждый второй в округе будет ходить в форме. Бог знает, что у них на уме.

– В половине Нью-Гэмпшира теперь по субботам аукционы, – вставила Мими, подсовывая комбинезон под иглу и деловито стуча машинкой.

– Я тебе всю неделю твержу, – сказала Ма, – не стоит винить Перли за то, что болтает Гор. Нельзя верить ни слову любого из этой семейки Горов. У них в доме всегда был такой кавардак, никому там до правды дела не было.

В четверг Джон места себе не находил. Подоил коров, выгнал на пастбище, а потом долго сидел за завтраком и пил кофе чашку за чашкой, придумывая себе дела по дому. При каждом вздохе ветра в соснах ему казалось – сейчас Перли с Бобом ввалятся во двор.

Он залатал дыру в сетке двери и обернулся к Мими. Она натирала плиту ваксой, отклоняясь назад, чтобы не испачкать платье. Хильди, увидев, что папа свободен, схватила его за руки и полезла на него, словно на дерево. Джон опустился на стул и стал качать дочку на коленях, не сводя глаз с жены.

Мими закончила с плитой и подошла к раковине вымыть руки. Она взяла с полки щетку и принялась расчесывать волосы. Расчесывала долго, не отрывая взгляда от маленького зеркальца над раковиной – того самого, в которое Джон смотрелся, когда брился каждые два-три дня. Щетка легко скользила по волосам, послушные пряди сворачивались в мягкие кудри. Обычно она так тщательно расчесывалась только по субботам, когда мыла голову. Хильди соскользнула с отцовских колен и тут же снова полезла наверх. Мими отложила щетку и наклонилась к зеркалу.

Джон осторожно отодвинул дочку. Жар медленно поднимался к его щекам. В ушах зазвучал голос матери: «Слишком уж хороша собой, чтобы стать приличной женой».

Когда он женился на Мими, ей было всего семнадцать и она была так прекрасна, что от одного прикосновения к ней у него замирало сердце. Если бы кто-нибудь спросил его, почему он на ней женился, он наверняка бы ответил: именно поэтому. И он был очень доволен тем, что спустя пару лет брака, проведенных на ферме в компании лишь его самого и его родителей, она словно забыла о своей красоте и перестала даже смотреться в зеркало. Все было только для него. Он хорошо помнил, как в те первые годы иногда – глядя, как она бежит летом по пастбищу, или ныряет в пруд, или заходит зимой на кухню, раскрасневшаяся от мороза, – думал, что мужчина чего-то да стоит, если с ним рядом такая женщина.

Годами он этого не замечал, а теперь вдруг ясно увидел: она больше не молода. Тонкие руки, державшие щетку, огрубели, как его собственные. Нежная светлая кожа, что когда-то так гладко обтягивала правильные черты лица, скрывая все мысли и чувства, теперь покрылась тонким узором морщинок, и казалось, улыбка, насмешка или привычный прищур сомнения всегда были готовы проступить наружу. И все же тело ее окрепло, налилось силой и обрело уверенность, не утратив изящества, а глаза остались прежними – глубокими, чистыми, цвета ясного зимнего неба.

Мими не могла не заметить, как аукционист на нее поглядывал. Джон поднялся с кресла и подошел к жене. Она встретила его взгляд в зеркале и окаменела от страха. Его руки легли ей на плечи. Она застыла как вкопанная. Он ощутил свою власть над ней и зажмурился, чтобы сдержаться. Она не стала бы сопротивляться. Никогда не сопротивлялась. Уступила ему с первого раза, когда он решился, – а ей было тогда пятнадцать. Поначалу могла убегать прочь, в темноту деревьев, но, если он сидел тихо, совсем неподвижно, она всегда возвращалась и позволяла ему взять свое.

Она терпела его мертвую хватку, не двигаясь, пока сам он не задрожал. Рывком оттолкнул ее, так что она зашаталась, опершись о раковину.

– Чего это ты так долго причесываешься?! – заорал он.

Хильди вскрикнула от испуга и, проскочив между Джоном и Мими, бросилась к бабушке в гостиную.

Мими побледнела – насколько это было возможно при ее веснушках.

– Когда гости приходят, надо прилично выглядеть, – сказала она.

Не отходя от раковины, начала снимать посуду с сушилки и ставить тарелки и чашки на верхние полки.

– Что на этой неделе отдадим? – спросила она.

Этот вопрос она задавала уж слишком часто.

Джон стоял посреди комнаты, прищурившись, и внимательно наблюдал за ней.

Она бросила на него короткий взгляд и, стараясь держаться подальше, вышла через заднюю дверь кухни. Не взяла даже куртку, хотя день был прохладный и накрапывал дождь.

Джон опустился на стул, стараясь прийти в себя. Он чувствовал, как утихает пульс у висков и дыхание постепенно приходит в норму.

– Джон? – позвала его Ма.

Он промолчал. Хильди осторожно заглянула на кухню, быстро юркнула обратно к бабушке.

– Он там, – доложила она.

– Джонни? – снова позвала Ма. – Ты не должен с ней так обращаться.

– Я задал простой