Читать книгу - "Секреты мертвых - Хизер Критчлоу"

Шону был уже год. Робби – почти три. Мы решили перевезти их в сельскую местность, где у них было бы больше свободы. – Мужчина смотрит на Кэла дерзко, с вызовом. – Я хотел этого для них. Начать все с нуля.

Кэл записывает последнюю фразу. А в голове мелькает вопрос: «Зачем им вдруг потребовалось начать все с нуля?»

– Но вы продолжали ездить на работу в Глазго?

– И до сих пор езжу.

– Надо же… путь ведь не ближний.

Энгес выпячивает подбородок:

– Я много работаю удаленно, из дома. На работу езжу по факту раз в неделю. Тогда я оставался в Глазго на несколько ночей: уезжал в понедельник и возвращался в четверг.

– Тяжело, наверное, было?

Энгес отпивает глоток чая:

– Я не устаю за рулем.

Это не то, что имел в виду Кэл. Приходится спрашивать прямо:

– Как относилась к этому Брайони?

– Прекрасно. – Энгес ставит чашку на стол с громким стуком. – У нее были мальчики, дом, это красивое место и достаточно денег. Чего еще ей было желать? Что еще я мог для нее сделать?

– Ничего. Послушайте, никто не намекает на то, что вы делали что-то не так. Мне просто хочется представить полную картину ее жизни. Тогда я смогу попытаться выяснить, что с ней случилось.

Энгеса тогда быстро исключили из списка подозреваемых, его алиби подтвердил кто-то из коллег. Краем глаза Кэл видит, что Робби откинулся на спинку стула, замкнулся. Оказывается, Кэтрин снова спустилась вниз и стоит в дверном проеме, слушая разговор.

– Брайони не ощущала себя несчастной по какой-либо причине? Перед гибелью?

Энгес вонзает в него острый взгляд – похоже, пытается сохранить контроль над собой, но его рот уже злобно кривится:

– Брайони не была… создана для материнства. Ей было трудно управляться с мальчиками. – Кэл чувствует, как Энгес взвешивает каждое слово. – Она буквально заставляла себя заниматься детьми. Хотела вернуться на работу.

Кэл вспоминает потерянность Элли после рождения Крисси. Единственное, что, похоже, помогло ей удержаться на плаву, – это ее искусство. Элли выкраивала на него время, пока малышка спала. Или занималась им вечерами, когда Кэл гулял по полям с Крисси в слинге, чтобы дать жене передышку – возможность побыть собой.

– А вы возражали против ее выхода на работу?

– Это было совершенно невозможно. – Энгес пожимает плечами. – Брайони согласилась переехать сюда, чтобы строить нашу жизнь здесь, поэтому ей нужно было с этим смириться.

Кэл думает о красоте и полной изолированности, дикости этого места, лишенного многих благ городской цивилизации. Он понимает, что для Брайони оно, возможно, стало западней.

– Тем не менее, – говорит Кэл, наклоняясь к Энгесу, – иногда мы принимаем решения, о которых позже сожалеем. Человеку свойственно делать ошибки.

Энгес отшатывается от Кэла. Стул с грохотом отъезжает назад.

– Спроси вы у Брайони, она сказала бы вам, что всё в ее жизни было ошибкой. Ей не надо было становиться матерью.

Стол сотрясается от ярости, с которой Энгес отталкивается от него, опрокинув чашку и залив деревянную столешницу чаем. С сердитым возгласом он вылетает из кухни в сад – подальше от всех них.

Кэтрин втягивает воздух носом, бросается вперед, чтобы стянуть скатерть.

Но не разлитый чай занимает ум Кэла. В ужасе он смотрит на Робби, заглядывает в мрачное лицо юноши, который только что услышал, что был для матери нежеланным ребенком.

– Робби, это не… – начинает Кэл.

Но парень мотает головой, отмахивается и, вскочив со стула, делает шаг к двери.

– Я не могу… – бормочет Робби, задыхаясь. Его грудь резко вздымается и опадает. – Мне нужно на пару минут… Все в порядке, я все понимаю.

Все, что может сделать Кэл, – это только кивнуть и попытаться заглушить боль, которая простреливает его грудь в ответ на страдание Робби.

Мысли о том, что ты нежеланный ребенок. Пятно, которое остается на тебе навсегда. Пятно, которое ты никогда не сможешь с себя смыть. Как это страшно! Как мучительно!

Кэл не уверен, что Энгес заметил, что именно он сказал. Но назад слова уже не вернуть.

– Роб, – ласково говорит Кэтрин. – Подожди.

Ее слова выводят Робби из секундного оцепенения. Замотав головой, он выбегает из комнаты в противоположном направлении от отца. Он оставляет Кэла и Кэтрин среди осколков разговора. Магнитофон на столе продолжает работать.

Кэтрин опускается на стул рядом с Кэлом.

– Все пошло не так, как я ожидала, – нетвердым голосом произносит она.

– Я тоже. Мне очень жаль. Я не ожидал, что Энгес не будет расположен к разговору… И не предвидел, что выяснятся моменты, которые Робби будет тяжело услышать. А мог бы и догадаться. – Кэл уже проклинает себя за то, что ввязался в это дело.

Кэтрин сцепляет руки. На ее глаза наворачиваются слезы.

– Робби всегда был очень чувствительным, но в последние годы он словно саморазрушается. Ему бы уехать отсюда, поступить в университет, начать жить своей жизнью, а он никак не решит, чем заняться. Вот почему Энгес согласился на подкаст. Он… мы все надеялись, что это поможет Робби смириться со смертью матери и двигаться дальше.

– Вы очень понимающая женщина, – говорит Кэл, ставя чашку с недопитым чаем в мойку, пока Кэтрин вытирает стол кухонным полотенцем. – Это ведь нелегко – прийти в семью с такой историей. И вы, вероятно, тогда были совсем молодой… Извините, я не хочу вас задеть.

Кэл замолкает – он не уверен, как Кэтрин воспримет его комментарий. Она склоняется над столом, и Кэл замечает в ее глазах отблеск печали, разъедающей ее изнутри. Но печаль быстро сменяет улыбка.

– Все в порядке. Говорите свободно. Да, я была молодой, когда вышла замуж за Энгеса. Ненамного старше, чем Робби сейчас. И я понятия не имела, как вести себя и что делать с двумя маленькими мальчиками, потерявшими свою мать. Мои родители были против этого брака. – Кэтрин сосредотачивает взгляд на Кэле. – Но я влюбилась в Энгеса и была готова на все. Ну что? Покончили с этим вопросом?

Кэл улыбается:

– С вашей помощью.

Кэтрин обводит глазами кухню, бросает полотенце на сушилку:

– Хотите еще чаю на дорожку? Я так и не успела выпить свой.

– Если вам не в тягость.

– Наоборот, я ценю компанию.

Кэл наблюдает за тем, как Кэтрин достает чистые чашки из старого деревянного буфета. Ее каштановые волосы, ниспадающие свободными волнами ниже плеч, поблескивают светлыми прядками. Но натуральными, как думается Кэлу. Одета Кэтрин в джинсы-скинни и джемпер мятного оттенка, ее шею оплетает шелковый шарфик, в ушах сверкают золотые серьги-гвоздики.

Они сидят за столом вдвоем, дом вокруг них затих, от грохота музыки, которую врубил Шон после прихода Кэла, не осталось даже эха. Кэл вновь задумывается о призраках, о том, каково это – идти по стопам другой женщины.