Читать книгу - "Секреты мертвых - Хизер Критчлоу"

Лицо женщины слегка омрачается, рука вспорхнула к горлу. Кэл может только попытаться представить, насколько ей не по себе от того, что первая жена ее мужа – героиня подкаста, и ее судьба станет достоянием широкой публики.

– Вовсе нет. Это очень хорошо, что нашелся человек, пожелавший докопаться до истины. Заходите.

Переступив порог, Кэл замечает мужчину в годах, выделяющиеся скулы и мощная челюсть которого выдают родство с Робби. Мужчина замирает в проеме двери, ведущей в гостиную с диванами оттенка красного вина.

– Вы Энгес?

Мужчина выдавливает улыбку. Его рука устремляется навстречу протянутой руке Кэла. Но деловое рукопожатие лишь слегка замаскировывает очевидный дискомфорт Энгеса. Кэл перекладывает сумку с записывающей аппаратурой в другую руку. Водоворот эмоций, смешавшийся с древесным дымом, заполонившим узкую прихожую, давит на Кэла – ему тяжело дышать.

Кэтрин, под стать аисту, подгибает одну ногу. Она с тревогой переводит взгляд с мужа на Кэла и, снова встав на обе ноги, жестом приглашает гостя на кухню:

– На кухне тепло, пройдемте туда.

Кэл послушно следует за ее маленькой, хрупкой фигуркой и уже доходит до подножия лестницы, как вдруг наверху появляется Робби. Его руки спрятаны в карманах, измученное лицо сморщено от волнения. Кэл улыбается юноше, старается взглядом успокоить и подбодрить его.

Когда Робби начинает спускаться вниз, Кэл замечает второго мальчика, выглядывающего из-за спины брата. Волосы падают ему на глаза, и Кэлу не удается разглядеть полностью лицо парнишки. Он видит лишь его выступающий подбородок, усеянный прыщами.

Брат Робби одет в темный мешковатый костюм конькобежца, он словно не знает, куда деть свои большие и длинные руки, несоразмерные с туловищем.

– Привет. – Кэл взмахивает рукой.

Мальчик то ли смущается, то ли колеблется, но потом выдавливает первые звуки приветствия и осекается на полуслове. Секундой позже Кэл слышит хлопок закрывшейся двери.

– Шон! – зовет сына Энгес.

Положив руку на плечо, Кэтрин удерживает мужа:

– Ему тоже тяжело. – И обращается уже к Кэлу: – У него переходный возраст. Вы проходите. Я поставлю чайник.

Кэл наблюдает за тем, как Кэтрин пытается разрядить обстановку, усаживает их за стол, сжимает руку проходящего мимо Робби. Пока она суетится у плиты, заваривая чай и выкладывая на тарелку бисквиты, Кэл достает из сумки аппаратуру.

– Что это? – Энгес резко выпрямляется на своем стуле.

– Ничего особенного, просто шумопоглотители для микрофонов. Они делают звук чище, особенно когда беседует группа людей.

– Я не давал согласия на запись.

В комнате воцаряется неловкая тишина.

– Хорошо, – говорит Кэл, покосившись на Робби. Он пытается сопоставить реальность с воображаемой картиной: «Интересно, а Энгес вообще рад принимать меня в своем доме?»

– Папа. – Пальцы Робби впиваются в стол. Кэл видит, как белеют его ногти, слышит, как дрожит голос юноши. – Ты же говорил, что мы можем пойти на это.

– Да, помню, говорил. Но если полиция не смогла ничего найти за все эти годы, то какой толк от человека с микрофоном? – Энгес бросает взгляд на Кэла. – Без обид. Я просто думаю, что ты возлагаешь на него слишком большую надежду, Робби. Офицер Колдуэлл проделал тогда огромную, хоть и бесплодную работу. И мне не хочется, чтобы кто-то утверждал иное.

На лице Робби проступает целая гамма эмоций. Дрожь в теле выдает бурю чувств. Такая же волна захлестывает и Кэла – он сочувствует парню.

– Папа, никто и не утверждает… – слова вылетают сквозь стиснутые зубы Робби.

Кэтрин остановилась на полпути к столу с чашками в руках. Ее взгляд мечется между ними.

– Вы правы, – ровным рассудительным тоном говорит пожилому мужчине Кэл, скрыв под маской напускного спокойствия симпатию, которую испытывает к Робби. – Шансов не много. Я убежден, что полиция сделала все возможное, когда шла по горячим следам. Но иногда ход времени ослабляет первичное напряжение, подталкивает людей, которые что-то видели или знают, но побоялись рассказать об этом в прошлом, к откровениям. Отношение и восприятие меняются. И порой нужна лишь новая попытка, сделанная в правильно выбранный момент. Тайны – бремя. Иногда люди хотят, даже ждут, чтобы их расспросили.

В воздухе снова повисает напряженная тишина. Отец и сын смотрят друг на друга. Кэл бросает взгляд на побледневшее лицо Кэтрин и отодвигает стул:

– Давайте я вам помогу.

Когда он снова садится за стол, атмосфера уже слегка разряжается.

Энгес склоняет голову:

– Ладно, валяйте.

– Благодарю вас. – Кэл замечает, что пальцы Робби на кромке стола чуть ослабили хватку.

Его отец все еще красив. Кэл рассматривает Энгеса, пока тот наливает себе чай стесненным, неловким движением рук. Да, он красив. Но некая истрепанность, если не сказать потасканность, в его внешнем виде добавляет ему лет. Энгес выглядит старше своего возраста. У него с женой разница лет в двенадцать-пятнадцать, но Кэтрин кажется совсем молодой в сравнении с ним. Он по-другому проживает горе, не как отчаявшийся Робби, но последствия тем не менее заметны.

Кэл кладет микрофон на стол, а не цепляет петлички к одежде собеседников. Договоренность кажется ненадежной. Энгес вздрагивает при взрыве громкой музыки наверху, в спальне. Уж не протест ли это Шона?

– Я пойду, – говорит Кэтрин, удаляясь из комнаты.

– И как мы будем это делать? – спрашивает Энгес.

– Решать вам, – отвечает Кэл. – Но, может быть, для начала вы расскажете мне вкратце о вашей… о Брайони.

– Что именно?

– Как он выглядела? Чем увлекалась? Как вы познакомились? Что сочтете интересным. Это поможет мне понять, какой она была.

Энгес стискивает чашку длинными пальцами:

– Мы познакомились студентами. Учились в разных институтах, но держались вместе и после окончания учебы проходили солиситорскую практику в Глазго.

Кэл кивает. Ему нужны факты, как можно больше подробностей. И теперь Кэл сожалеет об идее группового интервью. Их натянутый разговор больше смахивает на допрос, далекий от доверительной беседы, на которую так рассчитывал Кэл.

– Каким человеком она была?

Энгес смотрит прямо перед собой, а Кэла поражают его эмоции.

– Она была веселой, – наконец говорит он неожиданно осипшим голосом. – Постоянно смеялась… тогда. Она любила носить туфли на высоченных каблуках и носилась по городу на всякие собрания. Энергия била в ней ключом. Мы жили в Глазго в квартире с высокими потолками и огромными окнами, которые она украшала гирляндами. Она устраивала такие вечеринки, что соседи сходили с ума. – Энгес словно не осознает, где находится.

Робби подается вперед – его глаза широко распахнуты, а рот открыт. Отец не рассказывал ему о Брайони. Кэл понимает это, и его сердце колет от жалости к парню. Кэл вспоминает фотографию Марго, спрятанную матерью среди других в платяном шкафу.

– А потом вы переехали сюда, – продолжает за собеседника Кэл, заставив себя вернуться в настоящее. – Вы переехали до рождения сыновей?

Энгес мотает головой:

– Нет.