Читать книгу - "Они придут - Альбина Равилевна Нурисламова"

это, вот кто. Демон или еще как назвать, не знаю. Он — сама пустота, а пустоту заполнять надо. Всегда в наших краях обитал, а может, и в других местах его знают, мне про то неизвестно. В былые времена, чтобы Пустой в дома не входил и не забирал души детей, старики, говорят, кормили его памятью и плотью. Старые люди в тесто замешивали кровь свою, пекли хлеб и несколько раз в году, в особые дни, оставляли хлеб на пороге дома. Пустой брал, и память того, кто кровь свою ему попробовать дал, выпивал потихоньку, день за днем. Терял старик память и себя самого вместе с ней, зато детей спасали, а старый человек — чего уж, он одной ногой в могиле, так рассуждали. Нынче-то, вишь, нету младенцев да детишек, некого от Пустого защищать. Мы, деревенские-то, знаем правила и живем по ним. Я и тебе все рассказала, раз уж ты здесь жить собрался, да только ты сам напортачил. Что будет, спрашиваешь? Рядом он теперь будет, Антоша. Как тень. Ты его зацепил, ты и кормить станешь, пустоту собой наполнять. Сначала Пустой заберет твои сны, потом — память, а как станешь и ты пустым, будто скорлупа яичная, натянет на себя твою кожу и пойдет дальше. За новой жертвой.

Антон поверил бабе Вере сразу, безоговорочно. С прошлой ночи он чувствовал холод в затылке, тени краем глаза замечал — прежде такого не было.

— Как скоро… — Голос ему отказал.

— Когда помрешь? — деловито уточнила баба Вера. — Время есть. Не сразу все случится. Несколько недель, а то и месяц-другой. Старики, долгую жизнь прожившие, почитай, год в живых оставались. Это ведь смотря насколько ты наполнен знаниями, воспоминаниями, чувствами. Тем, что пожирает Пустой.

— Так. — Антон прижал пальцы к вискам. — Так. А есть ли способ прогнать его? Отвязаться?

— Прогнать нельзя, — пожала губы баба Вера. — Но другому передать, я слыхала, можно. Найти того, на кого проклятье Пустого перевесить. И как тот, другой, поглядит на демона ночью, в том же месте, где и ты поглядел, — считай, освободился. Повезло.

Баба Вера снова вернулась к своему занятию. Антон представил, как она сварит себе гречневой каши, станет есть ее, сдобрив маслицем, и все у нее будет хорошо, ничто ей не угрожает, она же из тех, кто соблюдают правила…

А у него вся жизнь кувырком только лишь потому, что оказался не в том месте не в то время.

Всегда старался — был хорошим сыном, учился, работал на совесть, не жалел сил, не ленился, не подводил никого и не подставлял. Разве он слишком многого просил? Всего лишь хотел достойной, спокойной жизни. А теперь что же? Это ведь не профессиональный провал или личная неудача, это — всё, конец фильма!

Ну уж нет, так просто он не сдастся.

Антон встал и, не прощаясь, пошел к двери.

— Завтра суббота, приезжай на выходные! На автобусе доедешь до остановки на трассе, а тут я встречу. — Руки дрожали, но голос Антона в трубке звучал ровно. — Шашлыки пожарим, выпьем, на звезды посмотрим.

— Чё, скучно стало в своей Тмутаракани? — заржал Игорь. — Так и быть, спасу.

Антон боялся, что он передумает, и, увидев долговязую, тощую фигуру в окне приехавшего автобуса, обрадовался так искренне, что Игорь немного опешил.

Он был все такой же: взъерошенный, неопрятно одетый, суматошный, отпускающий дурацкие шуточки. Жаловался на начальника, который ни за что ни про что взъелся и грозил лишить премии; говорил, тоже надо бы уйти и работать на себя. Презрительно фыркал, что удобства во дворе и вообще — глухомань, село неасфальтированное, одно старичье вокруг.

Антон отшучивался, жарил мясо, подливал приятелю выпивку, усиленно делал вид, что рад его компании. И ждал. Ждал наступления темноты.

Ближе к полуночи завел гостя в дом: тот уже начал клевать носом, и Антон боялся, как бы не отключился.

— Давай чаю выпьем? Перед сном.

— Я бы от чего покрепче не отказался, — сказал Игорь и широко, со стоном зевнул. — Время детское.

Антон вымученно улыбнулся.

— Ты еле на ногах стоишь. Лучше давай я чайник…

В окно постучали.

Антон ждал ночных звуков, гадал, что именно это будет, думал, как заставить Игоря выйти или выглянуть в окошко. Все оказалось очень просто.

— Кого принесло? Местные девушки, — приятель изобразил пальцами кавычки, — в гости заглянуть решили?

Антон и слова вымолвить не успел, как Игорь подошел к окошку и отодвинул занавеску. Пустой стоял почти вплотную к окошку. Антон старался не смотреть, хотя взгляд помимо воли тянулся к ужасному существу, а Игорь уставился во все глаза. Только то, что он был сильно пьян и вдобавок зрение у него слабое, а очков и линз он не носил, позволило Игорю не заорать от ужаса при виде пергаментно-серого, мертвого лица с провалами вместо глаз.

— Это что за… — Он выругался. — Алкаш местный? Чего ему надо?

Игорь, прищурившись, пытался рассмотреть Пустого, а тот уставился на новую жертву. Антону показалось, что страх и напряжение, не дававшие в последнее время сердцу биться ровно, мешавшие дышать, ушли, отступили.

Он неспешно приблизился, вернул занавеску на место и, взяв Игоря под локоть, повел к дивану.

— Алкаш, алкаш, — сказал он. — Ушел уже. Ложись, проспаться тебе надо.

Игорь забормотал что-то невнятное, а через минуту затих. Заснул черным пьяным сном. К утру он про «алкаша» за окном и не вспомнит.

А вот Пустой про него теперь не забудет.

Антон стоял, смотрел на храпящего человека и спрашивал себя, что чувствует. Ведь он фактически обрек Игоря, отнял будущее, скормил чудовищу. Но не ощущал ни жалости, ни сострадания, ни чувства вины.

— Это была самооборона, — произнес негромко. — Я всего лишь боролся за свою жизнь.

Утром Игорь проснулся поздно. Был смурной и непривычно тихий.

— Башка трещит, — пожаловался он. — У тебя аспирин есть? Или рассол?

Приняв таблетку, отказался от кофе и вышел во двор.

— Не смог бы я здесь жить, — сказал Игорь. — Болото какое-то, честное слово. Больше не зови, не приеду.

«И не надо», — мысленно ответил Антон.

— Сны еще… Никогда такой жути не видел. Прикинь, всю ночь снилось, что я лежу на диване, а рядом сидит страшилище: кожа серая, глаз, считай, нет, и волосы мои трогает. А пальцы у самого длинные, костлявые, как у мертвеца, и несет от него гнилью, могилой. — Игорь поежился. — Самое поганое, мне чудится, будто этот тип и сейчас поблизости. Короче, поеду я. Хватит, нагостился.

Антон помог Игорю собраться и отвез на остановку. Дождался, чтобы приятель сел в автобус