Читать книгу - "Ковчег Иуды - Андреас Грубер"

В то же мгновение он почувствовал, как растительность подбирается ближе и начинает обвиваться вокруг тела.

Эта проклятая глотка была живая. Она сжималась вокруг жертвы, как хищное растение.

Руки Кёрнера прижало к бокам. Всего в каком-то метре над ним находилась железная решётка, ведущая в полость колодца. Он попытался освободиться, но сплетение держало железной хваткой.

Эти органические путы были такими же жёсткими, как узловатая поросль в тоннеле, по которому он полз всего несколько часов назад. Глаза уже привыкли к темноте. Луч света, падавший сверху сквозь решётку, позволял различить толстые жгуты корней, связывавшие его.

Тем временем снизу рванулись щупальца. В считаные секунды наверх ударила чудовищная серная вонь — сильнее, чем когда-либо. Испарения жгли глаза и впивались, как кислота, в открытые раны на руках.

Смрад проникал через ноздри в глотку и ложился на нёбо ворсистым налётом. По щекам потекли новые слёзы. Щупальца приближались.

Огонь был его единственным спасением.

Кёрнер сжал пальцы в кулак и просунул правую руку между побегами. Вращая плечом, он сумел выкрутить её из сплетения. Достал из кармана «Зиппо» и щёлкнул.

Пламя погасло через секунду. Но этого мгновения хватило: побеги ослабили давление, и Кёрнер немного просел вниз, пока снова не застрял ногами в густом сплетении — теперь ещё дальше от решётки, чем прежде.

Он снова и снова щёлкал зажигалкой, но добивался лишь нескольких мгновенных искр. Словно почувствовав его безвыходность, растительность опять начала туже стягиваться вокруг тела.

Нужно было подняться как можно выше, прежде чем он окончательно повиснет в корнях, связанный по рукам и ногам. Но в следующее мгновение побеги снова сомкнулись вокруг него. Кёрнер вскинул руки, прежде чем растительность успела обвить их и прижать к бокам.

И тут зажигалка выскользнула из вспотевшей ладони. В слабом свете он увидел, как она отскакивает от побегов и наконец замирает на лопатообразном корне — дальше чем на расстоянии вытянутой руки от его лица.

Корневые путы держали Кёрнера так неумолимо, что «Зиппо» был для него недосягаем. С тем же успехом зажигалка могла лежать за километры отсюда.

Сначала он почувствовал это на щиколотках, потом на икрах, затем на бёдрах. Тонкие гибкие щупальца ползли вверх между толстыми корнями, скользили сквозь сплетение, ощупывали тело.

Они обвивали и ласкали его, как звериная мать — детёныша, но не впивались в позвоночник, как это случилось с Сабриски и детьми Крайников.

Неужели мерзкие конечности чувствовали дыхание сернистого желе, которое, словно кислота, въелось в ткань его пальто? Но раньше это их не останавливало. Или цепкие отростки знали, что он — их беспомощный пленник?

Двадцать семь лет это отродье ждало его, напоминало кошмарами и видениями о предназначенной судьбе. Чутко, медленно щупальца карабкались по нему, будто были уверены: теперь он окончательно в ловушке, теперь они смогут насытиться им в любую минуту.

При малейшей попытке вырваться и пробиться выше плетение сжималось вокруг Кёрнера так туго, что грозило задушить.

Нехватка воздуха… усталость… темнота… бесконечный сон…

Голова дёрнулась. Сердце бешено колотилось. На мгновение он отключился. Обморок?

Ледяной холод пополз по лопаткам. Он чувствовал, как щупальца ищут его спину. Казалось, пространство вращается вокруг него. Кровь шумела в голове; всё нарастающее давление закладывало глаза и уши, выдавливало из носа кровавые нити.

Голова снова упала вперёд — и снова, снова он на несколько секунд выныривал из обморока. В короткий миг ясности Кёрнер увидел блестящий предмет.

Зажигалка.

Его единственный шанс. Как-то надо было дотянуться до неё и заставить вспыхнуть в последний раз.

Осторожно, едва двигаясь, он высвободил из сплетения одну руку и снял с шеи кожаный шнурок Сабриски, на конце которого болталась свинцовая пуля. Сжав шнурок в кулаке, он просунул руку сквозь корни как можно ближе к «Зиппо».

Слабый свет отражался в металле откинутой крышки. Как ни тянулся Кёрнер, ему не хватало примерно пятнадцати сантиметров. Он разжал кулак и взмахнул шнурком от кисти. Свинцовая пуля с металлическим щелчком коснулась зажигалки.

Шнурок обхватил «Зиппо». Кёрнер затаил дыхание. Бесконечно медленно он натянул шнурок, пока зажигалка не сдвинулась. Осторожно потянул её по лопатообразному корню к себе. Когда она оказалась достаточно близко, он схватил её.

Кёрнер снова надел амулет Сабриски на шею и провёл большим пальцем по колёсику.

Искра — и больше ничего.

Он встряхнул «Зиппо» и попробовал снова. Потом ещё и ещё. Но выскакивала только слабая, усталая искра. Пальцы стали скользкими от пота.

Зажигалка должна дать огонь. Всего один раз. Последний.

Мышцы горели. Чем чаще он пытался, тем сильнее сводило пальцы. Он глубоко выдохнул, расслабил кисть, встряхнул руку, собираясь с силами. Снова прикусил губы, чтобы отогнать подступавший обморок. Потом попробовал ещё раз.

На этот раз пламя вспыхнуло — словно где-то внутри собралась последняя капля бензина, ждавшая, когда её пожрёт огонь.

Ослеплённый внезапным светом, Кёрнер дёрнул рукой в сторону. На миг огонь коснулся края другого рукава, и этого хватило: пламя перескочило на ветхую ткань.

Ещё прежде, чем Кёрнер почувствовал запах палёного, языки огня жадно побежали по сернистому желе, глубоко впитавшемуся в сукно.

Кёрнер взревел. В панике он выронил «Зиппо». Всё пальто вспыхнуло разом. Сначала тонкие щупальца с треском отдёрнулись, как хлысты; за ними отпрянули мощные корни.

Когда последняя лоза выпустила Кёрнера, он едва не рухнул вниз, но успел среагировать: расставив ноги, упёрся в растительность и на мгновение беспомощно завис в шахте, пока не нашёл опору руками.

Жар окутал его. Пламя тянулось к волосам. Пахло кипящими серными испарениями. С трудом Кёрнер вывернул плечи из тяжёлого пальто и начал сбрасывать горящую ткань. В последнюю секунду он выдернул из кармана рацию, и рабочий халат, словно факел, полетел вниз.

Когда пальто ударилось о дно, вверх взметнулась пыль. Щупальца бежали от огня, но гореть ему оставалось недолго. Как только погаснет последний уголёк, они вернутся — наверняка ещё злее прежнего. И на этот раз его не пощадят.

Кёрнер сунул рацию за пояс. Не раздумывая, он стал карабкаться выше по шахте: ботинки застревали в корнях, пальцы впивались в побеги.

Над головой был решётчатый люк. Он схватился за железную решётку и толкнул вверх. Петли заскрипели, ржавчина посыпалась ему в лицо. Кёрнер упёрся плечом в преграду и вырвал её из креплений.

Пространство над ним походило на дощатую будку, сквозь щели которой пробивались лучи света. Неужели он действительно оказался внутри мраморного колодца?

Прямо над головой висела перекошенная деревянная скамья на трёх угловых кронштейнах, а выше с потолка свисали канаты с кожаными ремнями. Кёрнер упёрся ногами в земляную стенку