Читать книгу - "Ковчег Иуды - Андреас Грубер"

Дрожащими пальцами он принялся обыскивать карманы Сабриски в поисках серебристой бензиновой зажигалки, которую она ещё два дня назад носила с собой. В одном из карманов он нащупал холодный металл.

Пока змеевидные отростки начинали заползать ему в брюки между ремнём и свитером, он повернул зажигалку в пальцах, стараясь не делать резких движений. Ладони были мокрыми от пота. Он попытался открыть крышку «Зиппо».

Теперь холодный конец щупальца касался его голой кожи. Как огромный червь, эта штука отодвинула свитер и рубашку и раскрыла маленькую, похожую на присоску пасть. Пасть ощупью поползла по его спине.

Инстинктивно Кёрнер так сильно выгнулся, что кожа у поясницы собралась складками. Потом поставил зажигалку как надо, открыл крышку и положил большой палец на колёсико. С первой же попытки вверх взвился язычок пламени.

Существо, будто плеть, выстрелило из-под его свитера и с чмокающим звуком метнулось прочь. В тот же миг хватка на ноге ослабла. Кёрнер поднял горящую «Зиппо».

Смутные щупальца извивались в подземелье — на полу, на стенах, на потолке. Трудно было поверить, что всё это части одного-единственного организма. Где находится центр его тела, Кёрнер разглядеть не мог.

Он обвёл рукой с «Зиппо» вокруг головы. Поток воздуха заставил пламя дрогнуть. В его свете конечности отступали в ниши и тёмные ходы. Тварь испускала отвратительную серную вонь — запах плесени и тухлых яиц. Над полом собирались туманные клубы. Кёрнер не мог различить ничего определённого; слышал только мерзкое шипение, от которого болью наливалось пространство за лбом.

Затем он посмотрел на Яну Сабриски. Она лежала неподвижно, с закрытыми глазами. На виске, куда пришёлся удар, проступал красный кровоподтёк. Он нащупал у неё сонную артерию. Пульс был слабым.

Кёрнер боялся, что Сабриски в любую секунду распахнёт глаза и схватит его, но ничего не произошло. Она лежала без сознания.

Когда он хотел убрать руку с воротника её свитера, пальцы наткнулись на кожаный шнурок у неё на шее. Кёрнер вытянул его наружу. Талисман.

В дрожащем свете бензиновой зажигалки он рассмотрел деформированную свинцовую пулю, когда-то пробившую грудь человека и застрявшую в позвоночнике. Два дня назад этот амулет игриво скользил у него между пальцами — после того, как они с Сабриски спали вместе.

Женщина, лежавшая сейчас перед ним, не имела ничего общего с той Сабриски, с которой он вчера утром пытался бежать из деревни. Ему придётся оставить её здесь. Одному ему не вынести её из этого подземелья.

Кёрнер смотрел на её бледное лицо. На этот раз талисман не принёс ей удачи.

Он надел кожаный шнурок себе на шею; пуля закачалась у него на груди. Это было единственное, что он мог взять с собой на память о Сабриски.

Кёрнер оставил бесполезный ручной фонарь и дневник алтарника. С рацией в кармане пальто и «Зиппо» в руке он пошёл туда, откуда пришла Сабриски.

Ему нужно было найти путь к деревенскому колодцу.

Прикрывая пламя от сквозняка, Кёрнер прошёл под аркой в нишу. За ней тянулся узкий ход; перспектива в нём странно смещалась, будто изгибалось само пространство.

Для Кёрнера это ощущение уже стало почти привычным, но он больше не верил, что всё дело в галлюцинациях от обезвоживания. Тварь хотела свести его с ума. Играла с его восприятием.

Его шатало. Он брёл по коридору и слышал, как за ним тянутся бесконечно длинные щупальца. Что-то ползло у самых ног, с шумом извивалось на потолке, скользило по стенам. Он не решался поднять голову: боялся, что нечто чужое бросится ему в лицо.

Пламя «Зиппо» дрожало перед глазами. Запах бензина приглушал серную вонь. Одна мысль вытеснила всё остальное: сколько ещё продержится зажигалка?

Кёрнер поспешил к концу прохода, где тоннель внезапно расходился на два идеально круглых отверстия. Через какое из них Сабриски попала в подземелье?

За спиной зашипело. Не раздумывая, Кёрнер выбрал левое ответвление, шагнул в дыру и оказался в тоннеле куда просторнее того, по которому полз раньше. Пахло сырой землёй и гнилым деревом. И здесь тоже не было ни проблеска света.

Но если это был тот самый ход, по которому алтарник больше ста лет назад бежал вместе с патером Дорном, он должен был вывести Кёрнера прямо под деревенскую площадь, к мраморному колодцу. Если же нет — он застрянет здесь, внизу, и ему останется только ждать, пока в зажигалке не выгорит последняя капля бензина.

Кёрнер шёл по тоннелю, пригнув голову, и высматривал в стенах углубления, где могли сохраниться факелы или огарки свечей. Но видел лишь осыпавшуюся землю, мох, лишайники и густое корневое плетение. Ни следа горючего материала.

Наоборот: с каждым метром ход становился мрачнее и всё больше походил на что-то живое. Стены шахты влажно поблёскивали; свет искрился на мерцающей поверхности десятков побегов и наростов. От этого зрелища Кёрнеру стало больно. Череп будто готов был расколоться.

Ему всё чаще приходилось зажмуриваться: казалось, какая-то сила выдавливает глаза из орбит. Веки дёргались, по щекам текли слёзы. Краем глаза ему мерещились крошечные пасти и шипы, торчавшие из корневища и шевелившиеся.

Это просто чувства сходят с ума. Ничего больше.

И всё же он не осмеливался повернуть голову. Он смотрел прямо перед собой, в пламя зажигалки, и упрямо шёл за ним. Но вскоре даже этот вид стал невыносим: боковым зрением он видел, как смещаются стены, как в отверстиях что-то ворочается и изгибается.

Он спотыкался и брёл дальше, пока ладонь не упёрлась в земляную стену.

Тупик. Неужели он выбрал не тот ход?

Ни лестницы, ни вбитых в стену скоб видно не было. За его спиной во тьме что-то забурлило. Кёрнер обернулся, но ничего не различил. Уши заложило от давления.

К тому времени огонь сжался до крошечного язычка. Зажигалка в руке медленно нагревалась. И тут слабая струйка воздуха заставила пламя дрогнуть.

Кёрнер поднял глаза. Прямо над головой уходила вверх узкая шахта, пронизанная густыми побегами, — словно пересохший колодезный ствол, проросший десятками древесных корней. Над ним должна была быть деревенская площадь. Он стоял почти у цели. Но как подняться?

Времени оставалось мало. Чем меньше становилось пламя, тем ближе подползало Существо. Кёрнер быстро погасил зажигалку, сунул её в карман пальто и подпрыгнул.

Ничего не видя, он вцепился в растительность и рывком подтянулся в шахту. Мышцы обожгло болью. Он нащупал ботинками опору, задыхаясь, стал протискиваться выше, пока не смог упереться спиной.

Над ним обозначился круг света. Кёрнер разглядел прутья решётчатого люка.