Читать книгу - "Троя против всех - Александр Стесин"

Кто-то приносит гитару, несколько человек затягивают «Kilumba dia Ngola», главный хит начала семидесятых: «Kilumba yamié, kilumba yamié, kilumba yamié waNgola, kilumba yamié…»^[168] Известное дело: в застолье уже немолодые металлюги и хардкорщики любят петь проникновенное, нежно пощипывая струны акустической гитары. Это отдых. А брутальный дисторшн, игра квинтами, бласт-биты^[169], необузданная агрессия – это, как говорил голосом Джигарханяна волк в советском мультфильме, «работа такая». Впрочем, если играть хардкор-риффы Жузе на акустической гитаре, окажется, что и там – красивая, по-своему мелодичная музыка. Когда-то так любил делать Колч: чтобы проверить, хорош ли рифф, отключал дисторшн; в акустическом варианте его треш-метал звучал точь-в-точь как испанское фламенко.

Сорокалетние дядьки играют хардкор не так, как это делала молодая шпана из Трои. Рубятся технично, сосредоточенно, с дозированным запалом. Кайф, но уже по-другому. Со временем все, кто когда-то драл глотку хардкорным скримингом, переходят на чистый вокал. Некоторых вообще сносит в фолк-музыку: одни чистят себя под Диланом, другие под кантри. Возраст. Другая стадия жизни, кино-вино-домино. Но песок еще не сыпется, есть порох в пороховницах. Жузе и Карлуш демонстрируют чудеса даунстрока в быстрых пассажах, Шику гнет свою несложную басовую линию, Ману наяривает на бочке с карданом, переходит с бласт-битов на брейкдауны^[170]. Я пою как могу. И – странное дело: то ли я уже совсем себя не слышу, то ли за те двадцать лет, что не брал в руки микрофон, петь я стал гораздо лучше. Я бы скорее поверил в первое, но ребятам тоже нравится, вот ведь штука. Слышу их одобрительные возгласы: «Fixe!», «Tá linda!», «Muito foda!», «Fogo!», «Bumbaste muito, meu kota!»^[171]. Ведь не издеваются же они над бедолагой Бэлки. Может, просто подбадривают? Говорят все это из вежливости?

Я уже написал несколько непритязательных текстов. В Америке я, может быть, и постеснялся бы петь такое. Но в португалоязычной стране люди не слишком придирчивы к текстам, написанным по-английски. Тут уж я на своей территории, не Бэлки, а иностранный эксперт и могу с авторитетом в голосе посвящать их в тонкости английской грамматики. Например, название «Killing time» трактуется и как «время убивать», и как «убивая время». А словосочетание «burning human» (так называлась знаменитая песня одной из троянских хардкор-групп) может означать либо «горящий человек», либо «сжигая человеческое». Красивая двусмысленность.

В моих новых текстах нет обычной для хардкора социальной повестки, они ближе к тому, что писал когда-то Рэнди Шульц, только не так талантливо, как у Рэнди. Ад обид, ворох воспоминаний – словом, все, что накопилось. «Хардкор – это наше фаду». Мне, как любому человеку, есть что излить. И я изливаю как могу в не слишком ловких, но искренних текстах поверх адреналиновых квинтаккордов. Между прочим, неплохая терапия. Уж точно не хуже, чем йога с випассаной или еженедельные рандеву с психотерапевтом. Человеку средних лет такая терапия еще нужней, чем неприкаянному подростку. Только вот как быть с названием? Luz e água – рабочий вариант, от которого никто не в восторге. Хотелось бы придумать что-то поинтересней. Может, у новичка есть какие-нибудь идеи?

– Как насчет «Троя против всех»? Troia Contra Todos?

– «Троя против всех», – задумчиво повторяет Шику, открывая о подоконник очередную бутылку «Куки». – Что-то в этом есть. Первоначальное название Лиссабона было Улиссипо. Город Улисса. Стало быть, Улисс – это португальцы, сечешь? А Троя – это мы. Мне нравится, я – за.

Мне, адвокату, это название тоже нравится: «Троя против всех» звучит как судебный процесс. Процесс длиною в жизнь.