Читать книгу - "Виланд - Чарлз Брокден Браун"

из комнаты на несколько минут, если сумею подделать голос, звучащий извне. Можно было сообщить вам, что вас ждут в доме вашего брата. Но я отказался от этого плана, подумав о своём решении не делать больше таких вещей и о тех неприятностях, которые могли потом воспоследовать. Кроме того, вы, возможно, уже скоро легли бы спать, и я надеялся осторожно ускользнуть незамеченным.

Тем временем, я с глубочайшим волнением прислушивался ко всем звукам, доносившимся из вашей спальни. Я не услышал ничего, свидетельствующего о том, что вы собираетесь лечь спать. Вместо этого, я услышал глубокие вздохи и печальные невнятные возгласы. Из этого я заключил, что вы несчастны. Благодаря вашим записям, я знал о вашем чувстве к Плейелу, но мне казалось, что, хотя вы можете поддаться мимолетной грусти, вы все же не способны предаваться постоянной и глубокой сердечной печали. На какое-то мгновение сочувствие вашим горестям затмило беспокойство о собственной безопасности.

Но я быстро вспомнил о своем собственном нелегком положении, когда услышал в вашей комнате звуки, смысла которых я не мог понять. Я надеялся, что вы отправитесь в постель, но вы внезапно подошли к чулану. Теперь моё разоблачение казалось неизбежным. Вы взялись рукой за замок. У меня не было никакого плана, как мне выйти из положения в том случае, если вы откроете дверь. Я подумал о том, что вы вот-вот меня обнаружите. И я непроизвольно схватился за ручку двери, чтобы помешать вам открыть ее.

Внезапно вы отошли от двери. Это было странно, но передышка оказалась короткой. Вы снова подошли к двери, и я снова оказался в затруднительном положении. Способ выйти из него напрашивался сам собой, он был простым и незатейливым. Я приготовился и крикнул «стой!»

То, что вы, несмотря на такое предостережение, продолжали дергать дверь, было весьма удивительно. Я снова принялся удерживать дверь, поскольку моя первая попытка не удалась, я не знал, к чему приведет вторая. Каково же было мое удивление, когда я услышал ваши восклицания!

Теперь мне стало ясно: вы знаете, что в чулане нахожусь я. Дальнейшее сопротивление было никчемным и бесполезным. Дверь открылась, и я отступил назад. Нечасто мне приходилось испытывать такое неприятное замешательство. Я не подумал о том, что правдивое объяснение моего поступка было бы для вас менее оскорбительным, чем любая ложь, которую я мог поспешно сочинить. Сознавая в некоторой степени свою вину, я понимал, что вы будете подозревать меня в самых грязных намерениях. Мое правдивое объяснение было бы неполным, умолчи я о таинственном предостережении, которое я же и сделал. Однако объяснить его было слишком сложно, и оно повлекло бы за собой слишком большие последствия, чтобы я мог внезапно решиться на это.

Я понимал, что вы свяжете воедино тот диалог, который вы услышали раньше в чулане, с моим нынешним появлением. Ваши подозрения на мой счет станут ещё сильнее, и избавить вас от них будет невозможно. Но и правда была достаточно оскорбительна для вас, и она могла навеки лишить меня вашего доброго мнения обо мне.

Поэтому я был в отчаянии, и мой мозг быстро подсказал мне, чтобы я прибегнул к своему прежнему способу. У вас появится некий добрый гений, который якобы будет спасать вас от моих посягательств. Я подумал: раз уж я упал в ее глазах, почему бы мне не поддержать ее в этом заблуждении? Почему бы мне не воплотить в себе образ её врага и не притвориться, будто некое небесное вмешательство разрушает мои козни? Я должен был исчезнуть, но оставить за собой смятение и страх. Разъяснить тайну можно будет в любое время. Я не нанесу никакого оскорбления, а просто скажу о том зле, которое могло случиться, но теперь миновало.

Так я пытался оправдаться перед самим собой, но я никак не думал, что для вас это будет достаточным объяснением той сцены, которая затем произошла. С моими привычками и с моей неискоренимой страстью повсюду сеять изумление и страх — со всем этим вы еще не имели удовольствия познакомиться. Вам трудно поверить в то, что человек беспричинно приписывает себе самые низкие побуждения, даже если вы считаете, что моя репутация, по моей собственной глупости, безвозвратно погибла. Вам трудно поверить в то, что всегда было в моей власти восстановить истину и разъяснить тайну.

Я ушёл, оставив вас думать над тем, что произошло. В моей голове теснились самые нелепые мысли, которые быстро сменяли друг друга. Угрызения совести, раскаяние, чувство безнадежности, чувство удовлетворения при мысли о том, как сработал мой замысел, опасения относительно последствий его исполнения — вот такими были мои мысли, каждая из которых, казалось, стремилась вытеснить другую.

Я зашел слишком далеко, чтобы отступить. Я разыграл перед вами роль убийцы и насильника, которого от преступления удерживает лишь глас свыше. Таким образом, я ступил на неверный путь, и теперь, зайдя так далеко, я вряд ли смогу вернуться назад. Я сказал себе, что навсегда должен покинуть эти места. В глазах Виландов я — проклятый. Для того, чтобы нагнать на вас страху, я прикинулся негодяем. Я мог завершить свой замысел каким-нибудь новым обманом, но мне нельзя было еще более усугублять свою предполагаемую вину.

Я пришел к определенному решению и быстро придумал способы, как выполнить задуманное, когда увидел приближающегося Плейела. Это обстоятельство и определило мои дальнейшие действия. Было ясно, что Плейел ваш верный поклонник, но он, в то же время, человек, обладающий трезвым умом и исключительной проницательностью. Провести его было бы для меня величайшим наслаждением. Обмануть его надо было быстро, но сделать это убедительно. Оправданием моему замыслу служило то обстоятельство, что его заблуждение не будет долгим, поскольку я слишком уважал его, чтобы желать ему длительных мучений.

У меня не было времени на размышления, так как он шёл быстро и был уже недалеко от меня. Я непроизвольно поспешил вслед за ним, подчинившись механическому импульсу. Я дошел до углубления в скале, и спрятавшись там, воспроизвел звуки, которые, как я знал, заставят его остановиться.

Он остановился, обернулся, прислушался, подошел поближе и услышал разговор, который должен был подорвать его веру в то, во что он верил больше всего на свете. Я приложил все усилия к тому, чтобы подделать ваш голос, передать ваши чувства и соблюсти ваш строй речи. Поскольку из вашего дневника я знал многое лично о вас и о ваших самых потаенных мыслях, мне это вполне удалось. Когда я вспоминаю содержание этого разговора, я просто не