Читать книгу - "Виланд - Чарлз Брокден Браун"

что не в силах справиться со своим волнением, и решил, что цель, с которой я искал встречи с вами, сейчас достигнуть нет никакой возможности.

При всем при этом мне также было необходимо как можно скорее скрыться. Я погасил свечу и быстро спустился вниз по лестнице. К моему несказанному удивлению, несмотря на тысячи причин для страха, вы зажгли свечу и направились в свою спальню.

Я юркнул в комнату, дверь которой вела в подвал, поэтому вы меня и не увидели, когда проходили мимо. В таких непредвиденных обстоятельствах, не имея времени на раздумье, я был вынужден вновь механически подчиниться своему привычному импульсу. Меня страшило то, как вы воспримете этот удар судьбы.

С мыслью об этом я быстро открыл дверь, высунул голову и снова прокричал таинственные для вас слова предостережения. В это мгновение, по какой-то злосчастной случайности, вы обернулись и увидели меня. Я убежал по темной аллее, по которой пришел сюда, сгорая от стыда.

Преисполненный чувствами, которые я не в состоянии выразить, я сел в дилижанс и отправился в путь. У меня есть брат, чья ферма расположена в плодородной уединенной местности у истоков реки Лихай. Туда я и направился.

ГЛАВА XXIV

Я много размышлял над недавними событиями. Больше всего меня поразили те обстоятельства, при которых вы обнаружили меня в своём чулане. Мне казалось, вы поняли, что я там нахожусь, только когда стали пытаться открыть дверь. Иначе как вы могли спокойно оставаться в своей комнате столь долгое время и не проявлять признаков страха? И всё же, когда вы меня обнаружили, как у вас хватило храбрости настаивать на том, чтобы я вышел оттуда? Настаивать, несмотря на столь явное и строгое предостережение?

Однако смерть вашей невестки была жутким и зловещим событием. Ваша невестка стала жертвой самого ужасного способа убийства. Было совершенно непонятно, как у вас, в вашем состоянии, мог зародиться преступный замысел с целью убийства?

Я не отказался от своего намерения рассказать вам о той роли, которую сыграл в жизни вашей семьи, но я хочу отложить это до тех пор, пока не будет достигнута цель, которую я себе наметил. Когда она будет достигнута, я вернусь к своему рассказу. Мне не хватает сил говорить об этом. Чем больше я думал о событиях, происшедших в Меттингене, тем больше мною овладевал неодолимый ужас. Днем и ночью меня терзали мрачные предчувствия и зловещие предзнаменования.

Кэтрин погибла насильственной смертью. Хотя моя злая судьбина и не сделала меня ее убийцей, но все же, разве не я бездумно завел эту машину, ход которой не в состоянии был проконтролировать и чья мощь оказалась безграничной? Каждый день, благодаря этому источнику бед, список ужасных событий мог пополниться, а своевременное раскрытие истины могло помешать свершиться многим несчастьям.

Преисполненный этим убеждением, я снова вернулся сюда. Я обнаружил, что в доме вашего брата никто не живет: мебель оттуда вывезена, стены покрыты пятнами сырости. Ваш дом находился точно в таком же состоянии. Ваша комната погружена во мрак, в ней нет мебели, а на вашем лице я вижу признаки неутешного горя и быстрого увядания.

Я поведал вам правду. Это все, что я могу сказать в свою защиту. Вы рассказали мне чудовищную историю о том, что Виланд убил свою жену и детей, так как его действиями руководило какое-то таинственное существо. Вы обвинили меня в том, что это сделал я, но я повторяю еще раз, что рассказал вам всю правду о своих провинностях. До сих пор я не знал, кто был виновником смерти Кэтрин, более того, мне он и сейчас неизвестен. »

В эту минуту мы ясно услышали, как хлопнула дверь в кухне. Карвин вскочил с места и замер в нерешительности. «Там кто-то пришел. Нельзя, чтобы мои враги меня здесь обнаружили. Мне не следует здесь оставаться, ибо свою задачу я выполнил. »

Я с жадным вниманием слушала каждое его слово. Я не прерывала его рассказ ни вопросами, ни замечаниями. Я ничего не знала о той способности, которой он обладал, мне она казалась невероятной, у нее не было никаких прямых доказательств.

Карвин признался в том, что лицо, которое я видела, и голос, который я слышала, принадлежали ему. Он старался доказать, что все эти иллюзии были подстроены, но это означало, что он и был тем таинственным посредником, о котором говорил Виланд. Весь рассказ его — ложь, а сам он — дьявол. Как он обманул меня, так он обманул и моего брата, и отныне я буду считать его причиной всех наших несчастий!

Такие мысли мелькали у меня в голове, пока Карвин оставался в нерешительности. Я бы потребовала, чтобы он убирался вон отсюда, если бы не услышала звук хлопнувшей двери, но теперь я больше не боялась за себя. По натуре я человек мягкий, но сейчас я испытывала злобу и ненависть. Кто-то шёл сюда, и было возможно отдать этого врага рода человеческого и противника Господа в руки правосудия. Я не думала о том, что сверхъестественная способность, которой он обладал, поможет ему освободиться от любой западни. Сейчас я только жгла его взглядом и не могла позволить себе произнести ни одного слова угрозы и осуждения.

Карвин не двигался с места. Казалось, он сомневался, что будет безопаснее, уйти или остаться. Его замешательство стало еще сильнее, когда на лестнице послышались шаги босых ног. Он с беспокойством смотрел то на чулан, то на окно, то на дверь спальни, и все же какое-то необъяснимое чувство удерживало его на месте. Он будто прирос к полу.

Что до меня, то моя душа разрывалась на части от ненависти и жажды мести. В ней не оставалось места для страха перед тем, кто шел сюда. Несомненно, это был человек, и он поможет мне схватить этого негодяя.

Неизвестный вошел в комнату. В один и тот же момент Карвин и я посмотрели на него. Нам не нужно было смотреть на него дважды, чтобы узнать. Его спутанные кудри падали на лоб и на уши. Рубашка из грубого полотна была расстегнута на груди. Куртка, сшитая когда-то из тонкой материи яркого цвета, теперь была разорвана и покрыта пылью. На ногах не было обуви. Его черты выражали серьезное, жуткое спокойствие, но глаза были тревожными и вопрошающими.

Он шел твердой поступью и смотрел по сторонам, словно искал кого-то. Увидев меня, он остановился. Он опустил глаза, стиснул руки и, казалось, погрузился в раздумье. Это был Виланд!