Читать книгу - "О политике, кулинарии и литературе - Джордж Оруэлл"

Обычный способ публикации памфлета предполагает участие какой-либо политической партии, а уж партия позаботится о том, чтобы в памфлете не было никаких «отклонений», а значит, и никаких литературных достоинств.

За последние годы тем не менее было издано несколько хороших памфлетов. Один из них – памфлет «Порнография и непристойность» Д. Г. Лоуренса, другой – «Снобизм с насилием», написанный Джеффри Потоцким де Монтальком. И, кроме того, названия памфлет заслуживают некоторые эссе Уиндхэма Льюиса, напечатанные в «Энеми». В настоящее время самым обнадеживающим симптомом мне представляется появление внепартийного памфлета левой направленности, например, в издательстве «Харрикен Букс».

Если произведения такого рода пресса будет оценивать как романы или как сборники стихов, то, возможно, памфлет вернется и завоюет внимание соответствующей публики, и при этом жанр памфлета обретет более высокий статус. Если учесть, насколько гибка литературная форма памфлета и насколько настоятельно некоторые события нашего времени нуждаются в документальной фиксации, такой поворот дела был бы весьма желательным.

1943 год

Кто такие военные преступники?

На первый взгляд, крах Муссолини напоминает сюжет викторианской мелодрамы. В конце концов высшая справедливость восторжествовала, злодей повержен, и мельницы Господни привели свой приговор в исполнение. Однако если задуматься, эта назидательная история не выглядит столь примитивной и нравоучительной.

Прежде всего возникает вопрос: какое преступление совершил Муссолини? Если он вообще его совершил. В большой политике нет преступлений, потому что нет закона. И, с другой стороны, есть ли в режиме Муссолини какие-то черты, которые ему могут инкриминировать люди, заседающие в суде? Ибо автор книги «Суд над Муссолини», скрывающийся за псевдонимом Кассиус, убедительно показывает – и это действительно цель написания книги, – что не было ни одного злодейства, совершенного Муссолини за период с 1922 по 1940 год, какое не превозносили бы до небес именно те самые люди, которые теперь грозят привлечь его к суду.

Для того чтобы сделать наглядной свою аллегорию, Кассиус представляет себе, что Муссолини предстал перед британским судом, где обвинителем выступает генеральный прокурор. Никто не отрицает конкретных обвинений, список которых весьма впечатляет – от убийства Маттеотти до вторжения в Грецию, от уничтожения крестьянских кооперативов до бомбардировки Аддис-Абебы. Концентрационные лагеря, нарушенные договоры, полицейские дубинки, касторовое масло – все это признано. Есть только один-единственный неудобный вопрос: как то, что считалось похвальным, скажем, десять лет назад, вдруг стало предосудительным?

Муссолини разрешено вызывать свидетелей, живых и мертвых, чтобы указать на их же печатные выступления, доказывающие: ответственные лидеры общественного мнения Британии поощряли его во всем, что он делал. Например, вот что говорил лорд Ротермир в 1928 году:

«В своей стране Муссолини стал антидотом против смертоносного яда. Для всей остальной Европы он стал тонизирующим средством, принесшим всем неоценимое добро. С искренним удовлетворением я могу утверждать, что именно я был первым обладающим публичным влиянием человеком, по достоинству оценившим поразительные достижения Муссолини… Он – величайший деятель нашей эпохи».

А вот что говорил Уинстон Черчилль в 1927 году:

«Если бы я был итальянцем, то всем сердцем был бы с вами в вашей триумфальной борьбе со зверскими аппетитами и страстями ленинизма… Италия создала необходимое противоядие против русской отравы. После этого ни одна великая нация не останется без радикального средства защиты от раковой опухоли большевизма».

Вот еще высказывание лорда Моттистона, датированное 1935 годом:

«Я не противник действий Италии в Абиссинии. Мне хотелось бы рассеять смехотворную иллюзию, что сочувствовать неудачникам – похвально… Я говорил, что безнравственно посылать оружие или попустительствовать поставкам оружия жестоким, звероподобным абиссинцам, и отказывать в оружии другим, тем, кто играет в этой войне почетную роль».

Мистер Дафф Купер, 1938 год:

«Что касается абиссинского эпизода, то чем меньше об этом говорить, тем лучше. Когда старые друзья мирятся после ссоры, для них всегда опасно обсуждать ее первопричины».

А вот что сказал мистер Уорд Прайс в интервью газете «Дейли Мейл» в 1932 году:

«Невежественные и предвзятые люди говорят о ситуации в Италии так, словно эта страна находится под ярмом некой тирании, которую с радостью готова была бы сбросить. На фоне нездорового сочувствия фанатичному меньшинству, выражаемого некоторыми плохо информированными слоями британского общественного мнения, эта страна долго закрывала глаза на великие заслуги фашистского режима. Я несколько раз слышал, как сам Муссолини выражал свою благодарность газете «Дейли Мейл», первой британской газете, которая честно излагала его цели перед всей мировой аудиторией».

И так далее и тому подобное. Хоар, Саймон, Галифакс, Невилл Чемберлен, Остин Чемберлен, Хор-Белиша, Эмери, лорд Ллойд и многие другие приближаются к трибуне свидетелей, они готовы подтвердить: невзирая на то, что Муссолини уничтожил итальянские профсоюзы, «не вмешивался» в испанскую войну, распылял горчичный газ в Абиссинии, сбрасывал арабов с самолетов или строил военно-морской флот, чтобы использовать его против нас, британское правительство и его официальные представители поддерживали его во всем.

Нам показывают, как леди Остин Чемберлен пожимает руку Муссолини в 1924 году, Чемберлен и Галифакс присутствуют с ним на банкете, предлагая тосты за «императора Абиссинии» в 1939 году, лорд Ллойд одобряет фашистский режим в своем памфлете, написанном уже в 1940 году.

Общее впечатление от этой части судебного процесса однозначно: Муссолини невиновен. Только несколько позже, когда свидетельские показания дали абиссинец, испанец и антифашист, начинает формироваться настоящее обвинение.

Книга порой производит неоднозначное впечатление, но этот пассаж вполне реалистичен. Маловероятно, что британские тори когда-нибудь привлекут Муссолини к суду. Им не в чем его обвинять, если не считать объявления нам войны в 1940 году. Если «суд над военными преступниками», о котором радостно мечтают очень многие, когда-нибудь состоится, то состоится он только после революции в странах-союзницах.

Но сама по себе идея найти козлов отпущения или обвинить конкретные личности, партии или народы в бедствиях, которые с нами приключились, провоцирует размышления, некоторые из которых, мягко говоря, вызывают тревогу.

История британских отношений с Муссолини проиллюстрировала структурную слабость капиталистического государства. Приняв за данность тезис, что политика с позиции силы аморальна, Британия попыталась подкупом оторвать Италию от Оси – и эта попытка была естественным стратегическим маневром. А в том, что именно эта идея лежала в основе британской политики с 1934 года, нет никаких сомнений.

Но Болдуин, Чемберлен и прочие не способны были осуществить этот маневр. Это можно было осуществить, только обладая такой силой, чтобы Муссолини не осмелился встать на сторону Гитлера. Это оказалось невозможно, потому что экономика, управляемая мотивами прибыли, не способна вооружить армию так, как того требуют современные стандарты.

Британия начала вооружаться только тогда, когда немцы