Читать книгу - "Поколение М - Борис Акунин"

Оранжевые песни

Оранжево поют.

Эта нелепая идея и вообще увлечение всем инопланетным у него начались, когда родители впервые взяли с собой в байдарочный поход и вечером, у костра, он послушал, как взрослые спорят о загадочной гибели группы Дятлова. Про студентов, которые отправились в лыжную экспедицию и пропали, а их потом нашли мертвыми. Отчего погибли неизвестно, а лица у всех оранжевые. Кто-то у костра предположил, что это был неудачный контакт с экипажем корабля, прилетевшего из дальнего космоса, с какой-нибудь Кассиопеи. Может, инопланетяне коммуницируют не речеслуховым образом, а через кожу, и она у них оранжевого цвета. Попытались они наладить диалог с землянами, но те не выдержали излучения. Третьеклассник Генка сидел, разинув рот и навострив уши. Слово «Кассиопея» показалось ему невозможно прекрасным.

Там, на Селигере, у костра, определилась вся жизнь. Учительница на уроке литературы сказала, что жизнь надо прожить так, чтобы она читалась как великий роман. Если так, то Генину следовало бы назвать «Под знаком Кассиопеи». При том что, понятное дело, ни до какой Кассиопеи и вообще до дальнего космоса нынешнее поколение не доберется, в обозримом будущем это задача технически нерешаемая. Если, конечно, медицинская наука не научится продлевать срок биологического существования. Но рассчитывать на освоение планеты Марс безусловно основания имеются, серьезные. После успешного прилунения это теперь вопрос времени.

По этому поводу у Гены имелась собственная гипотеза, он излагал ее на том самом заседании, куда пришел Владимир Григорьевич в поисках актера на роль бортинженера.

Если предположить, что в космосе существует иная, более развитая цивилизация, наблюдающая за эволюцией человечества, совершенно очевидно, что контакты с нами она пока считает преждевременными. Ждет, пока мы дойдем до определенного уровня развития. Вопрос: до какого?

Например, до момента, когда земляне выйдут за пределы своего маленького шарика и приступят к колонизации внешних планет. Процесс этот, начавшись, не остановится. И более развитой цивилизации просто придется наладить контакт с активизировавшимися колонизаторами. Поэтому освоение первой же чужой планеты вполне может стать концом космического одиночества и шагом к приглашению в некую Галактическую Семью, ибо вполне вероятно, что иных цивилизаций больше чем одна.

Во время дискуссии Мишка Хомутов, очень толковый парень, которого тоже позвали в Физтех, заспорил. Иные цивилизации не вступают в контакт не потому, что мы еще не выбрались со своего шарика, а потому что мы на нашем шарике никак не наведем порядок, того и гляди переубиваем друг друга ядерными ракетами, уничтожим сами себя.

И Мишка, наверное, прав. Сначала на всей Земле должен установиться коммунистический строй, тогда все силы науки можно будет расходовать не на фигню, а на решение по-настоящему важных проблем. Сколько на это понадобится времени?

Если материальную базу коммунизма достроят к 1980 году, дальше пойдет с ускорением. Преимущества организованной экономики перед хаотичным капитализмом станут очевидны всем нормальным людям, повсюду к власти начнут приходить народно-демократические правительства и лет за двадцать, то есть как раз к началу нового века, произойдет мирная конвергенция. Гонка вооружений, войны вроде вьетнамской уйдут в прошлое. И, само собой, невероятно ускорится развитие космической отрасли — сейчас ведь девяносто процентов расходов идут на чисто военные исследования. Эту цифру назвал физтеховец.

На подготовку марсианской экспедиции при таких условиях хватит пяти лет, с научно-технической точки зрения ничего особенно сложного. К тому времени возраст у Гены будет уже сильно пожилой, полста годков, но если поддерживать себя в хорошей физической форме — гимнастика, байдарка, лыжи — можно попасть в первый же экипаж. Алану Шепарду с «Аполлона 14» было целых сорок семь лет. А где сорок семь, там и пятьдесят.

Увлеченный мыслями, Гена, кажется, разжестикулировался — с ним случалось. Рассеянно обводя глазами зал, вдруг увидел, что на него смотрит Аэлита. С любопытством, даже с интересом. А обычно главная студийная красавица на Гену внимания не обращала. Он по правде говоря на нее тоже. Красота в девчонках не главное. Вообще малосущественное. Главное — ум и общие интересы. Чтоб было о чем поговорить. Но для любви — а она человеку нужна, как же без нее — кроме интеллектуальной общности требуется еще и физиологическая симпатия. Пока Гене еще не встретилась девушка, в которой сочетались бы оба параметра. С Зиной Гуревич из кружка здорово обсуждать научные вопросы, но у нее прыщики и глаза под очками, как рыбешки в аквариуме.

Самотина внезапно улыбнулась. Не вообще, а Гене — персонально. Он сразу это понял. Ее лицо будто озарилось. Нет, не озарилось, а прояснилось, как на детской переводной картинке, когда потрешь пальцем и на месте мутного пятна проступает красивый, четкий рисунок.

Гена по-настоящему увидел Лиду словно впервые. А может это она впервые в нем что-то разглядела.

Вдруг она не скучная дура, какой кажется? Вдруг она способна говорить или хотя бы слушать про интересное?

Представил себе, что они муж и жена. Живут вместе. Про всякие там поцелуи и завтрак (почему-то на солнечной веранде) картинка нарисовалась легко. Но потом Гена проделал всегдашний тест. Попробовал вообразить, как они сидят рядом в читалке, конспектируют — и как-то не получилось. Отчетливо увидел, как Самотина зевает, хлопает своими длинными ресницами. В двухместной байдарке или на горном перевале, с тяжелым рюкзаком, ее тем более представить невозможно. Ну и на кой человеку подруга жизни, с которой только целуешься и завтракаешь на солнечной веранде?

Сзади тронули за плечо.

— Ген, у тебя скафандр одет наизнанку.

Обернулся.

Катя. К ней он когда-то тоже приглядывался, проводил тест. Ни в читалке, ни в походе представить Морозенкову не вышло. На лицо она красивая, но кошмарно скучная.

КАТЯ МОРОЗЕНКОВА

ХУДОЖНИЦА ПО КОСТЮМАМ

— Будто маленький. Не смотришь, что и как одеваешь, — проворчала Катя, стягивая с малахольного куртку. — Не дергайся ты. Болонья материал неноский, цепучий. Если надорвется у шва, поползет.

К Генке-физику она относилась, как к трехлетним братишкам-близнецам. Он был такой же нескладный и безобидный. Люди делятся на тех, кто может обидеть — от этих держись подальше, и тех, кто тебе зла не сделает. А эти делятся на тех, кому на тебя плевать, и тех, кому ты необходима. Иметь дело нужно только с такими. И поменьше привлекать к себе внимание. Это вон Лидка с Жанкой должны во что бы то ни стало пускать пыль в глаза: первая — чтоб ее любили, вторая — чтоб не заскучать. Нам и то и другое незачем. Кому мы нужны, нас и так полюбят, а скучают люди, у кого мало забот.

У Кати забот