Читать книгу - "Мучения Дьявола - Трейси Делани"

губе, он медленно поднимает взгляд. — Ты прекрасна. Ты у меня, блядь, захватываешь дыхание.

Прежде чем я успеваю ответить, он опускается на колени между моими ногами и лижет меня. Я выгибаю спину, моё тело, так настроенное на него и жадно реагирует на малейшую стимуляцию. Тёплая рука нажимает на мой живот, опуская меня обратно на матрас. Я задыхаюсь, когда он просовывает язык внутрь меня, лениво, неторопливо. Словно у него есть целая вечность, чтобы смаковать меня. И, наверное, так и есть. Я не планирую никуда уходить, особенно когда он взрывает мне мозг.

Мурашки бегут по моим рукам, кожа покалывает. Нуждаясь в якоре, я приподнимаюсь и запускаю руки в его волосы, удерживая его на месте. И, как бесстыдная жена, которой я и являюсь, я объезжаю его лицо так, будто он сказал мне, что мы делаем это в последний раз.

— Вот моя девочка. — Его голос приглушён и тягуч от похоти. — Самый лучший, блядь, вкус в мире.

Его зубы царапают мой клитор, и я сжимаю шёлковые простыни, воздух со свистом вырывается сквозь зубы.

— Боже. Боже.

Мой оргазм налетает на меня, как обратное течение, утягивая вниз, под кристально чистую воду. Я парю, бездыханная, удовольствие поглощает меня, почти невыносимое, но всё же недостаточное.

Я слышу звон пряжки ремня, звук расстегивающейся молнии. Тупой конец его члена толкается в меня, серебряная штанга холоднее, чем остальная его часть. Моя киска на долю секунды сопротивляется вторжению, затем он наполняет меня, и я задыхаюсь, мои глаза распахиваются, взгляд заполняет вид моего мужа, нависающего надо мной.

— Люблю тебя. — Он зарывается лицом в мою шею и начинает двигаться. — Так сильно тебя люблю.

Я могла бы слышать эти слова миллион раз в день, и каждый раз они наполняли бы меня радостью такой интенсивности, что это неописуемо. Неземной. Волшебной.

— Люблю тебя. — Я задыхаюсь, когда он меняет угол, пирсинг на члене попадает в то самое место внутри, которое сводит меня с ума. Я провожу ногтями по его спине, по татуированному ангелу, символизирующему его умершую сестру. Наши движения дополняют друг друга, эта связь между нами — больше чем физическая. Я знаю его движения, и он знает мои, и мы гармонируем, как оркестр, мелодии, играющие в наших головах, синхронны.

— Ты близко? — Жилы на его шее выступают, свидетельство того, что он близок, но он держится ради меня. Это ещё одна вещь, которую я люблю в нём, в бесконечном списке.

— Близко.

— Боже. Блядь. — Он входит уже неистово, наша кожа шлёпается друг о друга, пот смешивается. Обхватив ладонями мои ягодицы, он приподнимает меня и переносит вес. В следующий раз, когда он входит, его лобок трётся о мой клитор.

— Вот здесь, — шиплю я, затем вскрикиваю, мои мышцы сокращаются, запуская оргазм Николаса. Его губы касаются моей шеи, замирая там, когда он изливается внутрь меня. Долгое время он не двигается, его вес приподнят надо мной достаточно, чтобы не раздавить меня.

Когда он собирается выйти из меня, я сжимаюсь и удерживаю его крепче.

— Не сейчас. Позволь мне остаться с тобой так ещё немного.

Он приподнимается, его глаза ищут мои, беспокойство — тень в его радужках.

— Ты в порядке?

— Гораздо лучше, чем просто в порядке. Я просто хочу обнять тебя на минутку.

Его улыбка разгоняет тени и зажигает свет внутри меня.

— Я понял тебя. — Его руки обвиваются вокруг меня, и он переворачивается, увлекая меня за собой, пока я не оказываюсь сверху. — Вот. Так лучше.

Придерживая мою голову, он прижимает мою щеку к своей груди. Я лежу так, слушая, как стук его сердца постепенно замедляется. Пот остывает на наших телах, и когда я вздрагиваю, он достаёт откуда-то плед и накидывает его на меня.

— Николас?

— Да?

— Ты...? Я имею в виду, ты...? — Я морщусь. Несколько раз за последние пару недель я собиралась поговорить с ним об этом, но всё трусила. — Тебе интересно, почему я до сих пор не забеременела?

Он осторожно перекатывает меня на бок и разворачивается лицом ко мне. Он гладит меня по щеке.

— Нет, потому что я знаю, почему ты не забеременела.

Я расширяю глаза. Он блефует. Должен блефовать.

— Знаешь?

— Да, ты принимаешь противозачаточные таблетки.

У меня отвисает челюсть.

— Что... То есть как. — Я качаю головой. — Ты знал всё это время.

— Да. — Он проводит своим носом по моему. — От меня нет секретов, Крошка.

— Кто проболтался? — Я говорила с врачом, который делал мне операцию на почке. Я думала, что избегать беременности, пока моё тело восстанавливается после серьёзной операции, — хорошая идея, и он согласился и прописал мне комбинированные таблетки.

— Никто. Я нашёл их в твоей косметичке однажды, когда искал зубную нить.

— И ты ничего не сказал?

— Нет. Я решил, что когда будешь готова, ты сама мне скажешь.

Я бросаю руку на лицо, прячась от него.

— Я думала, ты рассердишься.

— Виктория. — Он отводит мою руку и ждёт, пока я открою глаза и посмотрю на него. — У нас полно времени, чтобы завести детей. Тебе двадцать четыре. Я знаю, что ты хочешь развивать бизнес и быть больше, чем просто матерью и женой, и я полностью поддерживаю это. Когда придёт время, мы попробуем завести детей. А до тех пор продолжай принимать таблетки, и мы продолжим заниматься сексом в огромных количествах. — Он одаривает меня ослепительной улыбкой.

Когда мне так повезло?

— Я имею в виду, я хочу детей, когда-нибудь. Просто не сейчас. Но мне ужасно стыдно, что я не сказала тебе.

— Есть причина, по которой ты не сказала? Я ни капли не зол. Это твоё тело, и ты должна поступать так, как правильно для тебя. Но неужели со мной так трудно разговаривать?

— Боже, нет. Дело совсем не в этом. — Я морщусь. — Я думала, что существуют ожидания, что жёны Де Виль должны рожать детей как можно скорее, и если бы ты узнал, что я принимаю лекарства, предотвращающие это, ты мог бы... ну, я не знаю. Не согласиться с моим решением.

На его лице мелькает хмурый взгляд.

— Кто сказал тебе, что от тебя ждут немедленного рождения детей?

Я морщусь.

— Никто. Я просто предположила...

Он качает головой.

— Да, продолжение рода важно, но нас достаточно, чтобы сделать это. Ксан уже начал, а есть ещё Кристиан, Тобиас и Саския. У папы скоро будет полно внуков, бегающих без присмотра.

Он наклоняется и целует меня.

— Ты больше, чем машина для производства детей. Гораздо больше. Для меня ты всегда будешь целым тортом, со сливками,