Читать книгу - "Мучения Дьявола - Трейси Делани"

Я жду, пока Эван уйдет, затем снова обращаю внимание на Бартоломью. Этого человека так же легко прочесть, как рекламный щит на площади Пикадилли. Он собирается тянуть с этим. О, он сдастся, но я бы предпочел, чтобы он сделал это без того, чтобы мне пришлось использовать свой козырь. Полезно иметь в колоде как можно больше таких карт.

— Ты просишь многого, Кристиан. Погибли два человека.

— Я в курсе.

— Есть протоколы, процедуры, перед которыми должны отчитываться другие отделы.

Я делаю глубокий вдох и беру нож и вилку. Отрезая кусочек утки, я позволяю сочному мясу растаять у меня на языке. Восхитительно.

— Ты разберешься.

— Я не уверен, что смогу, Кристиан. Это выше моего уровня оплаты.

Итак, вот как он это разыгрывает. Отлично. Одной картой меньше в колоде меня не убьет.

Я откладываю столовые приборы, ставлю локти на хрустящую белую скатерть и кладу подбородок на руки. — Это настоящий позор.

— Я бы хотел помочь. Ты знаешь, что помог бы. Я не дурак. Я знаю, как устроен мир, но некоторые вещи слишком велики, чтобы их скрывать.

— А некоторые вещи слишком значимы, чтобы их можно было скрыть, верно, Томас?

Между его кустистыми бровями появляются две глубокие бороздки. — Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду.

— Нет? — Я вытираю рот салфеткой, затем кладу ее рядом с тарелкой. — Сегодня я встретил прекрасную женщину. Очаровательную. И очень разговорчива, если ее... подбодрить.

На лбу человека, который считал себя таким умным, мгновенно выступают капли пота. Он сглатывает, его выдающийся кадык дергается. Он ничего не говорит, как я и ожидал. Он все еще не уверен, знаю ли я что-нибудь вообще или я блефую. К несчастью для него, я знаю всю эту грязную историю.

— И мальчик. Точная копия своего отца. Пять лет — такой прекрасный возраст, не правда ли? Их индивидуальность действительно проявляется сама по себе. — Я провожу ладонью по своей щетине. — Пять плюс девять месяцев беременности сделали бы милую Эми... едва законной, когда ты засунул в нее свой пухлый маленький член. Что ты сделал, Томас? Что бросишь жену ради неё, если она просто перестанет капризничать? — Я цокаю языком. — Что скажет Дафна, когда узнает?

Он белее свежего снега. Его рот открывается и закрывается три раза, но он не произносит ни слова.

— И премьер-министр… он победил на выборах благодаря принципиальному манифесту. Он не может допустить, чтобы какой-либо скандал подорвал его шансы на второй президентский срок. Тебе пришлось бы пасть от своего меча. Долгая история политической семьи разлетелась бы в клочья, и ради чего? Потому что ты не сделал одолжения другу.

Я отрезаю еще кусочек утки и задумчиво пережевываю его, пока моя угроза осмысливается. Проглотив, я встречаю его пристальным взглядом. — Что же это будет, Томас? Здоровое пожертвование в твой пенсионный фонд или жизнь, разорванная в клочья?

Он делает паузу, затем поражает меня торжествующей улыбкой. — Если ты можешь заставить Эми говорить, я смогу заставить ее заткнуться.

Что там сказал Форрест Гамп? Глупо то, что делает глупый. Насколько верно.

— Ах, но ты должен был бы сначала найти ее. Как ты мог оставить свою плоть и кровь жить за чертой бедности, для меня загадка. К счастью для Эми, ей не придется работать на двух работах только для того, чтобы поставить еду на стол. Я позабочусь о том, чтобы о ней хорошо позаботились.

В уголках его рта собирается слюна, а на лбу вздувается вена. — Ты не можешь этого сделать.

Я зачерпываю вилкой картофельное пюре с трюфелями. — Очень жаль, старина. Я уже сделал. Закопай этот гребаный отчет, или я закопаю тебя.

Грейс

Язык тела — это мое небольшое хобби. Я не эксперт, но даже такой любитель, как я, может сказать, что разговор двух мужчин, сидящих напротив меня в ресторане, нельзя назвать дружеским. Существует четкая иерархия, и парень постарше оказывается на стороне проигравших.

Я имею в виду, это не так уж удивительно. Когда имеешь дело с дьяволом, почти невозможно не получить мучительных ожогов, которые не может залечить даже время.

Спросите меня, откуда я знаю.

У меня болит грудь, и я потираю ее. Не то чтобы это помогает, но, делая что-то, я чувствую, что имею некоторый контроль над своей жизнью.

Мой брат был против того, чтобы я приходила сюда сегодня. Он считает, что это слишком рискованно, особенно учитывая наши планы, но я должна была прийти. Назовем это своего рода проверкой. Если он меня узнает, нам придется менять план, но он меня не узнает. Удивительно, что пластика носа и измененный подбородок могут сделать с лицом человека. Добавьте к этому вуаль, которую я не снимала на похоронах моих родителей, и высокую вероятность того, что человек, ответственный за их смерть, не позаботился бы о том, чтобы проверить мое скудное присутствие в социальных сетях и посмотреть, как я выгляжу, — и мы в безопасности.

И все же я хочу проверить эту теорию.

Я делаю глоток воды из-под крана и останавливаю подачу во второй раз. Еда здесь — роскошь, которую я не могу себе позволить. Все деньги, которые у нас есть, были потрачены на разработку для меня предыстории, которую даже Де Виль, со всей их властью и влиянием, не раскусят. Это, а также сохранение дома, который мы чуть не потеряли, пока не вмешался дальний родственник и не спас положение.

Ненависть наполняет мое сердце, когда я поднимаю взгляд на Кристиана Де Виля. Я бы все отдала, чтобы сесть достаточно близко и подслушать их разговор, но это не то место, где нормальные люди выбирают себе столик. Это принцип «получай то, что тебе дают», если только ты не из обслуживающего персонала. Потребовались превосходные навыки моего брата в области информационных технологий, чтобы просто найти мне столик без предварительного уведомления за год.

Он гений, мой брат. Вряд ли существует компьютерная система, в которую он не мог бы влезть, если у него возникнет такое настроение. Без него я бы никогда не смогла переосмыслить себя заново, создать жизнь, которая соответствовала бы элите.

Это не значит, что он доволен тем, что я должна делать. Это не так. Но иногда личные страдания — это цена, которую мы платим за то, чтобы докопаться до истины.

Кристиан Де Виль знает, что случилось с моими родителями, и я намерена раскрыть его ложь и разоблачить его