Читать книгу - "Лаванда и ментол - Александра Дмитриевна Рябкина"

– Мама…

– Да, черничка, это я. – Легкая, действительно по-матерински теплая улыбка заиграла на губах Мун Хи. И пусть она улыбалась, в ее глазах плескались все оттенки горечи и боли, что копились в маме последние десятилетия.

– Пойдем со мной.

Су Ен чувствовала, как у нее щемит сердце, а губы предательски трясутся от подступающих к горлу слез. Стоящая перед ней женщина, окутанная легким запахом лаванды, источала столько любви, сколько Су Ен не помнила за все свое детство. Такие эмоции нельзя подделать, даже если бы Кан Мун Хи была лучшей мировой актрисой.

– Я не могу. – Мама повернула голову на звук приближающейся стаи. – Они позаботятся о тебе.

– О чем ты, черт возьми, говоришь? – Су Ен дернулась в сторону той, кого за последние дни научилась ненавидеть. Но злость испарилась в тот же миг, когда наваждение мэгу маской слетело с маминого лица. Хотелось протянуть руку, схватить Кан Мун Хи и убежать из этого чертова дома, который был пропитан ложью и обманом.

– Ты не знаешь, что такое быть под их властью столько лет. – Слезы потекли по бледным щекам мамы, но она продолжала смотреть на Су Ен, будто хотела запомнить каждую морщинку на ее лице. Каждую ресничку и родинку.

– Но я… мы сможем что-нибудь придумать. – Су Ен делала шаг, но мама отступала назад. Ей было страшно, и запах этого ужаса наполнял легкие Су Ен при каждом вдохе.

Ее внутренняя волчица заметалась, не понимая, стоило ей ненавидеть Женщину или она хотела ее защитить. Эта двойственность нервировала зверя. Как и невозможность выйти из дома, чтобы наконец встретиться со своей парой.

– Не знаю, когда в следующий раз иллюзии дадут о себе знать, – всхлипнула мама. – Я слишком долго ненавидела себя, чтобы снова вернуться в твою жизнь.

Су Ен даже представить не могла, что в этот момент творилось в голове мамы. На протяжении всех лет, проведенных порознь, Кан Мун Хи истязала себя за похищение маленькой дочери. Она никогда не смогла бы себя простить. А Су Ен никогда не смогла бы до конца понять маму, даже несмотря на то, что обе они оказались жертвами лисов.

С улицы послышалось рычание. Стая была здесь. И она грозила стереть с лица земли семью лисов, которая стояла за похищением Су Ен.

– Тебе просто нужна помощь. – Су Ен не хотела мириться с реальностью. Не могла принять того, что хотя мама и стояла прямо перед ней в здравом рассудке, из этого дома ей придется выбираться одной. Мама плакала! Она чувствовала! И ей было чертовски плохо!

Душевная боль пронзила Су Ен настолько неожиданно, что перехватило дыхание. Запах лаванды всегда был самым родным, но она возненавидела его после того, как увидела равнодушную вуаль на лице матери. А сейчас… сейчас все так быстро менялось, что Су Ен больше не знала, во что верить.

– Убей ее, или мы превратим ее жизнь в ад.

Су Ен, погруженная в свою боль, не сразу заметила, как из темноты коридора вышла еще одна фигура. Женщина, которая была настоящим злом. Женщина, которая разрушила жизнь целой семьи одним своим существованием. Женщина, которая продолжила дело своего отца.

По дороге в ванную Су Ен не раз видела на тумбе фотографию, запечатлевшую улыбающегося ребенка, сидящего на коленях мужчины. Этот человек был слишком хорошо знаком Су Ен. Она помнила запах спелой сливы, его лживую улыбку. И трость, на которую он обманчиво опирался.

А еще Су Ен знала, что нареченный госпожи Лим Соль Чжу мертв. Ее прикосновения отдавались морозом по коже, а имя было почти не разобрать – настолько оно оказалось забыто. Что-то подсказывало Су Ен, что парень, предначертанный Соль Чжу, умер в ту самую ночь, когда стая господина Хвана напала на лисов по приказу отца Су Ен.

– Вам не нужна та, кто слышит, госпожа Соль Чжу, я права? – Су Ен вопросительно выгнула бровь и, стараясь заглушить набатом бьющееся сердце, сделала несколько шагов к матери. Инстинктивно она хотела отгородить Мун Хи от треклятой лисицы.

– С чего ты это решила?

– Вы хотели отыграться на мне, потому что через несколько дней после моего побега во время нападения волколаков погиб ваш нареченный. – Это был очевидный блеф и голые догадки, но Су Ен хваталась за любую соломинку, чтобы отвлечь лисицу от мамы.

– Ты ничего не знаешь. – Ухмылка на лице Лим Соль Чжу перестала быть уверенной, но в ней таилось нечто еще, что Су Ен не могла расшифровать. За скорбью и тоской скрывалось нечто более низменное и пугающее.

– Вы так в этом уверены? – Су Ен дошла до матери и вцепилась в ее руку. Волчица внутри рычала и рвала в клочья ментальную клетку, в которой обычно сидела тихо и спокойно. Сейчас, когда над домом поднималась полная луна, а за стенами бушевала волчья стая, она приготовилась бороться.

– Ты умнее, чем твоя мать. – Смех сорвался с губ кумихо, и возле ее ноги тут же выросла фигура лисицы-мэгу. – Но ты все равно ничего не знаешь. Те, кто слышит – миф, о котором грезил мой отец! Он был одержим идеей найти всем перевертышам их нареченные пары.

– Мен Чхон Са думал так же? – Было приятно наблюдать за тем, как лицо Соль Чжу побледнело, а в ее глазах зародился страх. – Или он просто защищал вас, когда волколаки пришли, чтобы отомстить за волчицу?

– Ты ничего не знаешь! – Кумихо взмахнула рукой, отдавая команду зверю, который так и вился у ее ног. Су Ен ошиблась. Это был не мэгу, иначе и она, и мама снова оказались бы под действием иллюзий.

– Но я – миф.

– Мун Хи, подержишь свою дочь, пока мы с ней поговорим?

Ладонь в руках Су Ен на мгновение сжалась сильнее, и она повернула голову. На лице матери отражалось омерзение, искаженное страданием, словно Кан Мун Хи сражалась с собственным телом. Возможно, так оно и было, поэтому Су Ен пришлось принять самый сложный выбор в своей жизни.

Она ослабила пальцы, отдаляясь от матери, и обратилась. Волчица с наслаждением высвободилась наружу. И, задрав голову, завыла. Ответом ей стало приветствие стаи, которая приняла пару своего альфы в собственные ряды.

Эмоции Юн Хо ударили по Су Ен с такой силой, что сначала она растерялась. Ее нареченный и его волк были в бешенстве, силу которого Су Ен