Читать книгу - "Лаванда и ментол - Александра Дмитриевна Рябкина"

друг друга каждую секунду. Еще мгновение назад волчица чувствовала медно-соленый запах крови, а сейчас в воздухе разливался аромат лаванды и миндаля.

– Она напала на нас! – вторил другой голос. Мужской. Су Ен узнала в нем своего немногословного надзирателя-мэгу.

– Но это не дает тебе права избивать ее!

Карусель остановилась, окрашивая все перед глазами в алый.

«Я лежу на полу», – догадалась Су Ен. И никакого привкуса крови на языке. Теперь она была не волчицей, а тряпичной жалкой куклой валялась у чьих-то ног, пока сверху раздавались громкие голоса.

Это все была иллюзия.

Су Ен даже не покинула ванной. Чертов мэгу обрушил на ее сознание лабиринты дома. Заставил поверить, что у нее был шанс выбраться.

Рука болела. Как и ребра, и лицо. Пока она блуждала по пустому дому, мэгу избил ее. Настолько безжалостно и бесцеремонно, что желание закричать поднималось по горлу пузырьками. В этом подонке не было и грамма чести. И убить его первым, когда у Су Ен вновь появится возможность, стало не просто желанием, а клокочущим внутри требованием. Месть ее станет куда страшнее, чем лис сможет себе представить.

– Ее нужно было проучить еще в первый раз, когда она напала на вас, – отчеканил мужчина-мэгу. Послышался глухой удар и рык. Но как бы Кан Су Ен ни пыталась открыть глаза – не получалось. Лицо опухло, болезненно пульсируя.

– У нее сегодня несколько посетителей, идиот. – Голос Мун Хи танцевал на грани между человеком и зверем. – И как ты предлагаешь ей с ними общаться с таким лицом?! – Новый удар. Кан Мун Хи, судя по звукам, не собиралась хвалить мэгу за его методы воспитания.

– Перенесите ее в комнату, а с клиентами я переговорю. – Более спокойный голос заставил Су Ен вздрогнуть. – Если хотите кого-то избить, то вы знаете, куда идти.

Это была лисица, которая явно заведовала тут всем. Возможно, она – глава семьи. Или, по крайней мере, в ее руках имелось достаточно власти, чтобы раздавать безапелляционные приказы.

Су Ен почувствовала, что разваливается, когда кто-то поднял ее на руки. Она была готова закричать, если бы у нее остались на это силы. Но вместо крика с ее губ слетели болезненные стоны, а внутренний зверь, которого застали врасплох иллюзиями, свернулся в клубочек и спрятал морду в пушистом хвосте.

Каждый шаг мэгу, который ее нес, отдавался волнами по всему телу, заставляя Кан Су Ен сжать зубы. Она сомневалась, что новая возможность побега появится в ближайшее время. Уж точно не сейчас, когда она ощущала себя столетней рассыпающейся старухой.

– Слишком много чести. – Шепот мужчины прорвался через завесу боли. Су Ен уложили на что-то мягкое. А после… наступила тишина, которую Су Ен одновременно проклинала и желала.

Су Ен никто не трогал следующие несколько дней.

Она видела, как незнакомые лисы приносили ей еду и забирали пустую посуду. Ни Мун Хи, ни ее подруга-лисица больше не приходили в комнату. В ту самую, где Су Ен напала на Кан Мун Хи. Отголосками того события были только пустая рама напольного зеркала и букетик голубой лаванды, в вазочку которого кумихо то и дело подливали воды.

Никто больше не говорил с Су Ен. Многие из приходящих лисиц не смотрели ей в глаза. И Су Ен не понимала, боялись ли они ее или считали, что какая-то ругару недостойна их внимания. Что-то подсказывало, что второй вариант был куда более правдоподобным.

Су Ен осознавала отношение к себе так же ясно, как и то, что в очередную из ночей должна была подняться полная луна.

Полнолуние подкралось так близко, что начинало щекотать внутренности. Оно немного приободряло внутреннюю волчицу, которая за последние дни не давала о себе знать. Зверь забился в угол, мечтая только об одном – снова воссоединиться со своим нареченным.

И пусть в комнате Су Ен не было окна, однажды она проснулась посреди ночи, чувствуя, как сила проникла внутрь.

Полная луна поднялась в небо, либо ознаменовывая мучительный конец лисов Национального леса, либо насмехаясь над жалкой участью Су Ен.

А потом она услышала вой.

Глава 25

В ночь полнолуния лес окрасится кровью лисов. Су Ен вскочила на ноги, стоило ей только услышать волчий вой. Из-за него ее сердце оглушительно забилось о грудную клетку. Болезненно заныли ребра.

Она прислушалась. Накануне возле ее двери по ту сторону стояли мэгу, неустанно следящие за пленницей. Их присутствие никак не могло стать привычным. Каждый вздох лисов заставлял шерсть на загривке внутренней волчицы вставать дыбом. Но сейчас их там не было. Коридор по ту сторону двери казался пустым.

– Я больше не поведусь на это, – зашептала Су Ен, но все же потянулась к ручке. Даже запертая дверь больше не удержала бы Су Ен от побега. На этот раз, словно наконец обретя возможность дышать, Кан Су Ен чувствовала. Эмоции взрывались внутри ее фейерверками, а парная связь после молчаливых дней пела сотнями эмоций и невысказанных слов. Она вибрировала силой.

Если мэгу подделывали реальность, то ничто не исказило бы нить, которая связывала ее душу с Юн Хо. Ее нареченный был рядом. Он пришел за ней и сейчас озверел настолько, что сами вонгви[21] испугались бы ярости волколака.

– Я выйду отсюда.

Головная боль, не прекращающаяся в последние дни ни на секунду, позабылась. Теперь она казалась лишь очередной преградой, которая стояла между Кан Су Ен и ее нареченным. Жалкая преграда, которую Су Ен планировала сломать так же, как боль каждый раз ломала ее ментальный позвоночник.

Су Ен осмотрелась в надежде, что это последний миг, когда она видит комнату. Возвращаться сюда и снова окружать себя бессмысленными деталями она больше не намеревалась. Хотелось все забыть. И вазу с лавандой, и дурацкое покрывало, и уж тем более пустую раму зеркала. Это место было тюрьмой, и оно оставит след в сознании, но Су Ен сделает все, чтобы отпечаток дома лисов в ее воспоминаниях стерся со временем.

Она опустила руку на прохладную дверную ручку и аккуратно, чтобы та не щелкнула, попробовала ее повернуть. Дверь подалась слишком легко, будто лисы даже не думали об очередном побеге той, кто слышит.

Либо…

– Они все слишком заняты, – раздался из-за поворота женский голос, и перед Су Ен появилась Кан Мун Хи. Она выглядела слишком просто в окружающей обстановке. Светлое платье, пучок на голове. И двадцатилетняя тоска во взгляде. Ничего подобного прежде невозможно было увидеть на ее лице.

Никогда, кроме того раза:

– Не сопротивляйся им.

Су Ен прошибла дрожь,