Читать книгу - "Запретные прикосновения - Ребекка Ройс"

— Привет, малыш. Попроси миссис Энни включить громкую связь, чтобы я мог поговорить с вами обеими.

Он услышал на заднем плане, как Дафна выполнила его просьбу. Через несколько секунд девочки заговорили в унисон. Бен усмехнулся. Они так часто говорили одновременно, что вряд ли замечали это.

— Как дела у моих принцесс?

— Папочка? — нерешительно начала Дафна. — Почему мы не дома?

— У папы сегодня кое-кто в гостях, принцесса. Это дела взрослых, а миссис Энни захотела, чтобы вы её навестили.

Он надеялся, что этим объяснением дело ограничится. Но сомневался — его девочки очень смышлёные, всё в мать. Их так просто не проведёшь.

— У нас кто-то гостит? — вступила в разговор Элла.

— Да. Мы работаем над одним проектом.

Элла зацокала языком:

— Тогда ты должен забрать нас домой, чтобы мы помогли. Кто-то должен позаботиться о госте.

Бен прикрыл рот рукой, чтобы не рассмеяться. Элла — серьёзная девочка, и ей не понравится, если над ней смеются, даже если смех означает: «словами не описать, какая ты милая». Она не любила становиться объектом чьих-то шуток.

Успокоившись, он ответил:

— Спасибо за предложение, но на этот раз у папы всё под контролем.

— Ты уверен? — спросили они в унисон.

— Без сомнений, — твёрдо сказал он, повертев ручку в пальцах.

— Мы завтра увидимся? — снова заговорила Дафна.

— Завтра суббота, моя сладкая горошинка. Мы увидимся. Вы сможете вернуться утром.

Он молча согласился со своими словами. Если Семь не убьёт его ночью во сне, можно будет смело довериться инстинктам: она не опасна, и дети могут находиться в её компании. Бен был готов поставить деньги на кон, что ей можно доверять.

— Ладно, папочка, мы утром придём пораньше.

Они пожелали друг другу спокойной ночи, и Бен улыбнулся. Пройдёт несколько часов, прежде чем они пойдут спать. Хью и Энни понадобится ангельское терпение, чтобы уложить их в пятницу вечером — девочки умели вить верёвки из доверчивых взрослых.

Тем временем Бен дико хотел узнать все нюансы прав «аномальных». Раньше он не уделял этому вопросу внимания. Для жителей изоляторов не составляли договоров. Насколько он помнил, законами Луизианы вообще не оговаривались права «аномальных». Странно.

Учитывая, что вся остальная часть страны жила по единой правовой системе, Луизиана придерживалась Кодекса Наполеона[1]. С одной стороны, кодекс устарел, но с другой — он давал людям больше прав, чем иные законы.

Когда Бен учился в Тулейнском университете[2], только студенты, планировавшие открыть практику в Луизиане, брали дополнительный курс по Кодексу Наполеона. Бен родился в Новом Орлеане и намеревался провести остаток своих дней здесь, даже если однажды ему пришлось временно покинуть дом из-за урагана. Он вернулся — и больше никогда не собирался покидать родные пенаты.

Бен никогда не штудировал учебники, пытаясь узнать права «аномальных». В этом не было необходимости. Эти вопросы не рассматривались на экзамене по адвокатуре. Гражданское право не было его специализацией, и он сильно сомневался, что многие адвокаты тратили время на изучение прав «аномальных». Особенно после того, как «Уютный рассвет» сгорел дотла в начале года. Идея вести дела с людьми, способными убить тебя силой мысли, не внушала доверия.

Загрузив компьютер, он открыл базу LexisNexis[3] — и начал поиск. Задача была не из лёгких — и никогда такой не была. Хотя по телевизору часто показывали адвокатов, занятых громкими разбирательствами в зале суда, основная работа Бена всегда проходила за компьютером: он изучал аналогичные дела, готовил аналитические записки и нагружал младших юристов мелкими поручениями.

Сегодня он не станет просить никого о помощи. Бен не хотел, чтобы коллеги знали об этом — они решат, что он окончательно сдурел.

Возможно, так оно и есть.

Он приступил к работе. Задача оказалась весьма тяжёлой: половина дел датировалась концом восьмидесятых — началом девяностых. За последние двадцать лет почти никто не вёл дел по условно-досрочному освобождению «аномальных». После происшествия в «Уютном рассвете» президент подписал закон, основанный на рекомендациях Комитета, который значительно ужесточил ограничения. На этом всё. Никто не оспаривал его конституционность, и Бен сомневался, что кто-то вообще когда-либо решится этим заняться.

Странные события начали происходить в восьмидесятых годах прошлого века. Дети, рождённые со странными способностями — психологическими феноменами, как их тогда называли, — стали причиной срыва серьёзных политических переговоров. За этим последовала серия смертей. Один мальчик случайно поджёг собственного отца. Вмешалось правительство, и был введён термин «аномальный».

В конечном итоге у семей не оставалось выбора — они были вынуждены отдавать детей с «аномалиями» государству, которое помещало их в специальные учреждения. Всё это подавалось как забота о безопасности как самих детей, так и общества в целом. Иногда «аномальных», обладающих особыми способностями — например, таких как Семь, — могли отправить на задания, если кто-то платил учреждению за их услуги. Если же кто-то отказывался сотрудничать, за ним посылали агентов из особого отдела — «Гнев».

Хотя стопроцентных доказательств существования «Гнева» не было.

Часы пролетели незаметно, пока Бен изучал законы, о которых раньше и не слышал. За окном сгущались сумерки. Он включил настольную лампу, не отрываясь от чтения.

Если факты верны — а у него не было причин сомневаться, — то закон гласил, что Семь должна быть казнена, когда ей исполнится сорок лет. Это требование появилось после громкого скандала, связанного с Аддисон Уэйд — внучкой богатого промышленника и члена Комитета, управляющего изоляторами.

Оказалось, что Аддисон сама была «аномальной», и этот факт тщательно скрывался. Она сбежала вместе с другим «аномальным» — Спенсером Льюисом. Во время побега им удалось сжечь целое учреждение, и власти до сих пор не смогли вернуть всех пропавших без вести «аномальных».

— Казнить их в сорок? — Бен нахмурился.

Это казалось бессмысленным. Причины, по которым это считалось необходимым, оставались туманными. Кроме того, Семь не могла быть старше его более чем на десяток лет — ей никак нельзя было дать сорок.

Он прикусил губу. Если закон соблюдался, то её стерилизовали в двадцать лет...

Откинувшись на спинку кресла, Бен закрыл глаза.

«Неужели с ней так поступили?»

— Сэр? — раздался тихий голос.

Он распахнул глаза. У двери кабинета стояла Семь, облачённая в свою оранжевую робу. Если это вообще возможно, то она стала ещё красивее, чем раньше. В её облике было что-то неземное, словно она спустилась с небес прямо в его дом. Возможно, это ощущение рождалось из-за того, что тёмные