Читать книгу - "Тьма, такая сладкая - Эмма Хамм"

кто прославил свое имя и заслужил эти драгоценные камни на короне. Сами по себе они были впечатляющими созданиями. Мужчины и женщины, которые заслужили титул монарха и правили горой веками.

Все они были семьей Эгиля, родословной, чья кровь текла в его собственных венах.

Король положил корону на камень рядом с собой и сплел пальцы.

— О людях мы знаем немного. Проникнуть в их замок оказалось практически невозможно. Единственный наш выход — доверять тем, кто сейчас в наших рядах, и надеяться, что они нас не предадут.

Разумеется, они будут доверять друг другу. Рагнар отдал бы жизнь за брата, стоящего рядом с ним, и знал, что многие другие тролли разделяют это мнение. Мало кто не был готов рискнуть жизнью ради троллей, которые сделали бы то же самое для них.

Король глубоко вздохнул.

— Рагнар. Расскажи мне о своей жене.

— Она не шпионка.

— Думаю, мы все уже это поняли. Есть те, кто будет сопротивляться правде, так как у них нет желания верить, что люди способны быть кем-то еще. Меня же интересует, насколько окрепла ваша связь. — Король сцепил пальцы, костяшки которых побелели от какого-то невысказанного чувства. — Я обещал тебе более могущественную троллью жену, чтобы продолжить твой род и умножить твою силу. И я до сих пор сожалею, что этого не произошло. Но если эта жена — та, кого ты выбрал, тогда я хотел бы знать, что это работает.

— Прошу прощения, мой король. — Рагнар в замешательстве покачал головой. — Я не понимаю.

— Люди и тролли редко бывали вместе. Те люди, которых мы ловили раньше, те, кто отдавал свою кровь и свои тела для создания более сильных родословных троллей… этих женщин брали силой. Их магия была заперта в их телах. Мужья не могли извлечь эту магию из них, хотя их дети становились от этого сильнее. Я хочу знать, правда ли, что ты можешь использовать ее магию, а она — твою.

Все взгляды устремились на него, и Рагнар понял, что все это время речь шла о чем-то большем, чем просто союз. Король хотел узнать, может ли магия между истинными парами передаваться друг другу. Если…

Рагнар протяжно выдохнул.

— Вы хотите знать, можно ли сделать троллей более могущественными теперь, если будет больше добровольных невест.

— Именно это я и хочу знать.

Ну конечно. Все это обретало смысл. Король отправил его не просто за невестой. Это была проверка, способная показать, можно ли сделать троллей еще более грозным противником.

— Вы же наверняка слышали, как я говорил, что моя магия становится сильнее рядом с ней, — попытался сказать Рагнар.

— При прикосновении — да. Этого мы и ожидали. Прикасаясь, мы можем вытягивать магию даже из тех невест, что противятся нам. Но я хочу знать, можешь ли ты использовать ее прямо сейчас. — Взгляд короля стал острее; этот его ястребиный взор пугал теперь как никогда. — Если это истинная связь, какая и должна быть у тролля и его тролльей жены, то ты можешь использовать ее магию прямо сейчас. Ты можешь черпать ее, даже когда ее нет рядом. Придавать ей форму и применять так, как не мог бы раньше. Невеста, взятая силой, может усилить магию своего мужа. А добровольная, как говорят, может полностью поделиться своей силой.

— Мне ничего об этом не говорили раньше… — попытался сказать он.

— Значит, я говорю тебе сейчас. Ты обладаешь белой магией исцеления, как лед в холодный зимний день. А ее магия — зеленая. Биргер рассказал мне, что она творит в садах чудеса и что растения растут, что бы она ни делала. Если ты способен на это, если можешь зачерпнуть ее магию, тогда мы будем знать наверняка, что все это было не напрасно. Мы сможем создать армию троллей, не ограниченных собственной магией, а владеющих двойным оружием.

Разумеется, все было не напрасно.

Он нашел свою жену. Истинную троллью жену. Женщину, которая будет стоять рядом с ним до конца времен и с которой он так гордился быть связанным. Вся его душа пылала от желания быть с ней, даже когда он был далеко.

Гуннар подтолкнул его.

— Ты должен попробовать, брат.

— Она спит. А что, если она почувствует, что я делаю?

— Значит, тебе придется разбудить ее на это короткое время. Скорее всего, она даже ничего не заметит. — Гуннар снова подтолкнул его, на этот раз сильнее и настойчивее. — Ты не можешь отказаться от прямого приказа короля.

Он мог. Ему хотелось. Однако Рагнар знал, что в таком случае его заставят покинуть это место. Тролли выдворят его и Майю из горы, и они потеряют…

Всё. Всё, что он ей обещал. Всё, что они построили вместе. Всё это исчезнет только потому, что он не захотел разбудить ее после долгого дня.

Вздохнув, он кивнул.

— Я попытаюсь, мой король. Но ничего не обещаю.

— Большего я и не прошу.

Рагнар вспомнил, как его впервые учили пользоваться магией. Его учила мать, ведь исцеляющая магия была ее призванием. И именно ее голос он услышал в своей голове, потянувшись к источнику магии, дремавшему внутри него.

Всякая магия ощущается по-разному. Какая-то — как вкус, какая-то — как запах, какая-то — как чувство. Ее рука легла ему на плечо, нежно сжав его, прежде чем ее когти легкими, как перышко, касаниями провели по его коже. Магия исцеления — это чувство. Наша магия холодная — холоднее, чем ты можешь себе представить. Эти ледяные щупальца — вот на чем тебе нужно сосредоточиться, сын мой. Убеди их двигаться по твоему телу, вырваться наружу и потянуться ко всем, кто тебя окружает. Они должны найти тех, кто жаждет помощи.

Но на что будет похожа зеленая магия?

Сначала он попытался ее почувствовать. Возможно, запах земли и чернозема поможет. Но каждый раз, когда он вызывал в памяти аромат сада, ничего не происходило. Никакая магия не жгла кончики его пальцев. Возможно, ее вид? Он представил Майю, стоящую среди помидоров, с грязью на щеке и дикой улыбкой на лице.

По-прежнему ничего.

Он слышал ворчание троллей вокруг, явно решивших, что эксперимент их короля провалился. Еще одна, последняя попытка — это было все, что он мог придумать.

И вот оно. Всплеск вкуса базилика на языке и странное ощущение чего-то чужеродного в разуме. Затем она развернулась, расцветая, словно крошечное семечко, через связь между ними, о существовании которой он даже не подозревал. Магия Майи пустила свои корни в его собственную, и Рагнар поднял руку.

Кто-то — Гуннар, кажется — положил