Читать книгу - "Связанные кровью - Дж. А. Гуд"

могла сколько угодно гордиться мной, но прокляла меня не меньше, чем Ньяри в день моего рождения.

— Да станет известно всему Ньярену и за его пределами: родилось новое плетение. Шесть нитей — отдельных, потрёпанных, несовершенных. Отныне связанных кровью, клятвой и душой. Они будут носить Метку Уз — свидетельство единства, выкованного на глазах у богов и под тяжестью мира, который всё ещё залечивает свои раны. Во тьме или в пламени, в буре или в тишине их связь не разорвётся. Отныне их не шестеро. Они — Шестое Кольцо. И даже сломанное…

Толпа подхватила девиз Ньярена:

— ВСЁ ЕЩЁ МОЖНО СВЯЗАТЬ!

Над ареной взорвались ликующие крики, повсюду взметнулись флаги, но я могла видеть и чувствовать лишь пять душ вокруг себя.

Мы смотрели друг на друга, пытаясь привыкнуть к новому ощущению чужого присутствия.

Я была связана кровью.

4. ШЕСТОЕ КОЛЬЦО

«Попасть в Кольцо — не значит быть избранным. Это значит быть присвоенным.

Судьбой, неудачей, огнём.

Ты будешь проливать за них кровь. Ты сломаешься из-за них.

Ты умрёшь за них. И если боги будут милосердны —

ты не переживёшь их».

— отрывок из «Плетения и раны: обряды Эшани»

Нахуй Ньяри. И Эларин тоже нахуй. Пока мы покидали вершину, никто не произнёс ни слова. Да в этом и не было необходимости, потому что я, блядь, слышала их у себя в голове. Все говорили одновременно, перебивая друг друга, и я уже не понимала, кто есть кто. Я схватилась за голову и стиснула зубы, отчаянно желая, чтобы это прекратилось.

Всё оказалось именно так, как я боялась. Даже хуже.

Я не знала этих людей и не хотела знать. Я чувствовала на себе взгляд Эларин, словно она пыталась заставить меня посмотреть на неё, но не собиралась удостаивать её ни каплей своего внимания. Она подставила меня ради собственных целей. Почему-то я всегда считала её лучше остальных, но теперь поняла, что ошибалась. Она была готова пожертвовать чем угодно и кем угодно, лишь бы приблизиться к желаемому.

И неважно, что ещё этим утром я думала, что ей пора перестать выбирать меня. Я позволяла себе такие мысли лишь потому, что знала: она никогда этого не сделает.

Ну и кто теперь посмешище?

Казалось, в мой разум вторглись без разрешения. Вейшар, наш бесстрашный предводитель, шёл впереди, и я противоестественно ясно ощущала, где именно он находится. Я была уверена, что даже с закрытыми глазами смогла бы указать на него пальцем. Следом за ним шли двое Клятвоносцев. Мы уже сами собой выстроились в боевой порядок. Творец Нитей и Хранитель Преданий шагали рядом, а за ними шла я. Последняя в строю — ведь моим предназначением было скорее исцелять, чем сражаться.

Блядь, какие же они все громкие.

Я едва слышала собственные мысли.

Вейшар поднялся по ступеням на третий ярус и свернул направо, прочь от общежитий.

Какая досада.

Я бы не отказалась вздремнуть, хотя наверняка проснулась бы всё такой же злой и с той же какофонией в голове. Способ отгородиться от неё существовал — я это знала, но информация была засекречена. Поэтому нас просто позволяли связать, а потом оставляли как-нибудь пережить последствия.

Нетрудно было догадаться, куда мы направляемся, когда мы приблизились к краю Академии, уходившему в глубь горы. Видимо, наш великодушный предводитель решил выяснить, что именно ему досталось по сделке с богами. Зал Карет служил тренировочной ареной для третьего и четвёртого курсов и был высечен прямо в сердце горы — гулкий собор из камня и тишины.

Вейшар распахнул тёмные дубовые двери, уходившие вверх по склону. За ними открылся зал с высокими сводчатыми потолками, по которым стекал конденсат. Воздух был прохладным, с металлическим привкусом и запахами застарелого пота, сырой земли и кованого железа.

Пусть в собственном теле я теперь чувствовала себя чужой, это место было ближе всего к тому, что я когда-либо могла назвать домом. Эти стены я знала. Я помнила каждый след высеченных на камне сражений — подпалины, выбоины от ударов Земли, пятна давно отмытой, но словно навечно въевшейся крови. По чёрному обсидиану тянулись едва заметные серебристые прожилки. Наша Хранитель Преданий наверняка считала их остатками божественной руды.

И конечно же, едва войдя, Эрин прижала два испачканных чернилами пальца к губам, а затем коснулась одним серебристой прожилки на стене и благоговейно закрыла глаза.

Ньяри, избавь меня от этого.

Она подняла на меня глаза и чуть прищурилась, а потом отвернулась. Интересно. Она уже чувствовала моё презрение или её набожность сама по себе заставляла проклинать невезение, забросившее её в одно Кольцо со мной?

Я понятия не имела, какой из голосов в моей голове принадлежал ей. Голова уже начинала болеть.

Я подняла взгляд к потолку — тот тянулся над нами, словно рана в теле земли, из грубого камня сочилась влага.

Но в голове звучали не только голоса. Я чувствовала ещё и эмоции. Тревога, возбуждение и неуверенность теснились в груди, пока я окончательно не перестала понимать, что из этого принадлежит мне, а что — им.

Как и всё в Академии, зал Карет был буквально помешан на кольцах. В центре располагались четыре огромных кольца. Внешнее, где сейчас стояли мы, предназначалось для спаррингов. Второе представляло собой бесконечную полосу препятствий, известную как Зубы Ньяри, и заканчивалось площадкой с мягким покрытием для тренировок в ближнем бою. Третье было неглубокой ареной с опущенным ниже уровня пола дном, где проводились поединки один на один, чтобы как можно меньше повреждать остальную часть зала. И наконец, Внутреннее Кольцо предназначалось для официальных испытаний или наблюдения за происходящим в зале. Пять божеств стояли там по кругу, и их каменные глаза неусыпно следили за нами.

Коруун, Ньяри, Вейш, Мир и Селан.

— Представьте стену вокруг каждой нити в своём сознании, — приказал Вейшар.

Я готова была сделать всё, что он скажет, лишь бы прекратить этот невнятный гвалт в голове. Я представила стальную стену и стала одну за другой отгораживать ею нити. Постепенно голоса стихли, и с наступившей тишиной напряжение в груди отпустило.

Тишина.

Не знаю, чего я ожидала. Я знала, что они окажутся у меня в голове, но всегда боялась, что заставить их замолчать будет гораздо сложнее. Если постоянно держать эти стены, разве что-то вообще изменится по сравнению с прежней жизнью?

И вот так просто их эмоции исчезли, и в крови осталось пульсировать лишь моё собственное облегчение. Я всё ещё была собой. Только собой.