Читать книгу - "Связанные кровью - Дж. А. Гуд"

Вместо этого я натянула капюшон повыше и спрятала в нём нижнюю половину лица. Пусть никто — ни бог, ни Эшани — не посмеет сказать, что мне не хватает упрямства. Из четвёртого кольца открывался, пожалуй, лучший вид на Академию, и не будь я подопечной канцлера, меня бы сюда даже не пустили.

Вход сюда разрешался лишь командирам, выпускникам Эшани, членам Совета и канцлеру. Здесь останавливались приезжие Эшани, располагалось командование и, конечно же, жила Эларин — как до неё жил мой отец. Здесь же находились священные архивы, куда разрешалось входить только Эларин. По правде говоря, никто не знал, что там хранится, зато слухов хватало на любой вкус. Оружие, созданное самими богами, свитки с подлинной историей Верьюна и пророчества о том, чему ещё только предстоит случиться.

Я посмотрела на высеченную прямо в горе Академию, состоявшую из четырёх уровней. Первое кольцо, которое все ласково прозвали Сломанным, предназначалось для новобранцев. Прямо сейчас несколько бедолаг наверняка собирались вписать свои имена в свитки, чтобы получить шанс стать Эшани. Вступить в ряды тех, кто удерживал Ньярен от распада и защищал его от врагов. В первую очередь от Ратвенорна, который твёрдо намеревался увидеть падение Ньярена.

Ратвенорна, откуда родом была моя мать.

Как бы то ни было, большинство тех, кто впишет свои имена в свитки новобранцев, к весне либо погибнут, либо вылетят из Академии. Вписать имя мог любой, но если человек был неспособен не только видеть, но и подчинять себе окружающие нас стихии, его ждала неудача.

Я протянула руку и провела пальцами по нитям стихий, словно по струнам, извлекая знакомую мелодию. Воздух, Вода, Огонь, Дух, а глубоко под ногами скрывались нити Земли. Я могла касаться их всех ещё до того, как мне исполнилось шесть. Эларин утверждала, что дело в крови отца и однажды я стану великой целительницей, Отмеченной Нитью, как и он. Звучало вполне правдоподобно: сомневаюсь, что в крови моей матери было хоть что-нибудь, кроме предательства.

Стать Эшани — честь и ответственность, которых большинство были недостойны. Уже одно то, что я добралась до четвёртого года обучения, было настоящим чудом. Вопреки всем надеждам и мечтам Эларин, Отмеченная Нитью из меня получилась в лучшем случае посредственная. Исцелять я могла, но лично для меня за это всегда приходилось платить — любезный подарок Ньяри. Большинство сказали бы, что так долго я продержалась исключительно благодаря Эларин. Я бы сказала, что всему виной парализующий страх потерпеть неудачу.

Хотя кто мог знать наверняка?

Чей-то взгляд прожигал мне затылок. Ощущение было далеко не новым, но этот взгляд буквально обжигал. Хотела я того или нет, не выделяться у меня не получалось. Тёмно-синие волосы были обычным явлением в Ратвенорне и потому редко встречались в Ньярене. Никто, кроме моего отца, не оказался настолько большим идиотом, чтобы завести ребёнка с врагом. Поэтому любой в Академии без труда узнавал меня и мог вдоволь поглазеть на ту самую девчонку, из-за которой Ньярен отбросило назад как минимум на несколько десятилетий, если не на полвека.

Я обернулась, проследив за взглядом, и встретилась с парой серых глаз, смотревших на меня из центральной башни, которую я только что покинула. Эшани прятался в тени, словно трус, и не стоил моего времени.

Я проигнорировала его и направилась к краю кольца, где начиналась лестница на третий уровень. Тот самый, который последний год был моим домом.

Главная тренировочная зона третьекурсников. Здесь мы ели, сражались и спали. Спускаться на два нижних уровня, где жили первокурсники и второкурсники, считалось неприемлемым.

Это было твоё прошлое.

Проходя мимо пяти святилищ богов, я за спиной припасла для Ньяри особый жест со средним пальцем. Жрецам такое вряд ли пришлось бы по душе, но лично для меня богиня крови, памяти и жертвоприношений могла идти нахуй. Я не просила ставить на мне её метку при рождении и прекрасно прожила бы без неё.

Если бы не она, два года назад я бы не вступила в ряды Отмеченных Нитью, где мы сражались лишь ради спасения жизней — исцеляли раненых на полях боя и терпели презрение Клятвоносцев, составлявших сердце Эшани. Они сражались, чтобы убивать, и всякий, кто совершал ошибку, принимая их за кого-то другого, довольно быстро оказывался мёртв.

Нет, если бы Эларин не настаивала, что этого хотел мой отец и что лишь так можно хоть немного избавиться от клейма, которым стало моё проклятие, я выбрала бы путь Странника Завесы. Касалась бы нитей Духа и ступала в пространство между мирами. Правда, Странники Завесы становились командирами, а командир из меня вышел бы дерьмовый. Так что, наверное, всё сложилось к лучшему.

Я добралась до своей комнаты и опустила капюшон, глубоко вдохнув. Имущества у меня почти не было, поэтому собрать вещи оказалось проще простого: достаточно забрать с кровати, на которой я спала весь последний год, небольшую красную сумку. Я оглядела помещение, которое и комнатой-то можно было назвать с натяжкой. Мне нравилось здесь жить. Я ни с кем её не делила, и она принадлежала только мне. Место, где никто не мог меня найти. Но теперь оно больше не моё. Скоро сюда заселится кто-нибудь из новых третьекурсников.

Меня же ждала куда более мрачная участь. Я покидала своё уединение, чтобы делить комнату ещё с четырьмя людьми. Людьми, которых я не знала и знать не хотела. В этом и заключалась хитрость подготовки Эшани. Первые три года нас учили в изоляции, а на четвёртом вдруг ожидали, что мы возьмём и приспособимся работать в команде.

И не просто с какой-нибудь командой. С командой, с которой мне предстояло связать собственную жизнь. Задачка не из лёгких, учитывая, что во всём Верьюне мне нравились ровно два человека. За всю историю лишь трое отказались от Связывания, и их участью стала жизнь опозоренных Эшани, недостойных ни этого звания, ни пройденного обучения. Никто не соглашался дать им кров или еду. Всё, на что они могли надеяться, — забиться в какую-нибудь захолустную глушь Верьюна и молиться, чтобы никто больше никогда не вспомнил их имён.

Так что нет, я не собиралась отвергать связь, и одно лишь предположение Эларин об обратном было нелепым. Эшани отличались спокойствием и уверенностью, но главное — умели приспосабливаться к любым трудностям. Именно поэтому нас уважали и боялись.

Я смогу приспособиться.

Закинув сумку на плечо, я сдёрнула ткань с единственного зеркала в комнате и, проходя мимо, не стала смотреть на своё отражение. Мне никогда не требовалось напоминать, как я