Читать книгу - "Игра на камеру - Челси Курто"

— Да. Мои родители местные. Подождите, это в другом блокноте. Мне так жаль. — Он судорожно роется в сумке, и я смеюсь.

— Кендалл. Серьезно. Не торопись. Я могу рассказать анекдот, но я не умею шутить. По крайней мере, так мне говорит моя крестница. Но ей восемнадцать. Подросткам не разрешается считать кого-либо смешным, верно? Это часть их имиджа.

По толпе прокатывается смех, и я откидываюсь в кресле, подтягивая рукава. По щеке стекает капелька пота, и я стираю ее тыльной стороной ладони, прежде чем сделать еще один глоток воды.

— Нашел, — восклицает Кендалл, и я улыбаюсь.

— Молодец. Я в твоем распоряжении.

— В середине ноября «Титаны» ведут со счетом 10-0. Пять лет назад эта же команда имела восьмиматчевую полосу неудач. С чем вы связываете этот успех? — спрашивает Кендалл.

— Чувак, ты мог бы просто спросить меня, как мы собрались с мыслями. — Я наклоняюсь вперед и опираюсь локтями на стол. — Я объясняю наш успех упорной работой. Вот и все. У меня в раздевалке пятьдесят три парня, которые каждый день рвут задницу, и шестнадцать человек в тренировочном лагере, которые ждут, чтобы занять их место. Они выкладываются по полной на тренировках, в день игры, и за пределами поля, соблюдая режим питания и сна. Я думаю, это осознание того, что ты близок к чему-то. Знать, что если ты будешь работать чуть усерднее, приложишь чуть больше усилий, то это может стать твоим. В любом случае будет больно, но гораздо менее больно, когда у тебя есть победа, которая облегчает боль. Эти ребята хотят побеждать. Я знаю, что они способны. Они знают, что способны, и это не происходит в одночасье. Это настройка, исправление, обучение и корректировка. Иногда все выстраивается в одну линию, и происходит волшебство. Сейчас все, к чему мы прикасаемся, — волшебство.

В комнате становится тихо. Половина журналистов записывает мой ответ в свои блокноты, ручками на бумаге в краткой форме и сокращениях, чтобы вернуться и просмотреть позже. Остальные склонились над своими ноутбуками, и их пальцы летают по клавиатурам быстрее, чем я успеваю подумать.

Мой телефон жужжит в кармане, и я достаю его из-под стола. Я разблокирую экран, и на фоне нашей командной фотографии, сделанной в начале сезона, появляется имя Лейси.

Лейс Фейс: Не могли бы вы перестать очаровывать прекрасных журналистов и выйти сюда, чтобы мы могли выпить молочных коктейлей?

Пожалуйста?

Вложение: 1 изображение

Я усмехаюсь, глядя на фотографию Лейси, лежащей на бетонном полу в туннеле, ее правая рука закинута за голову в явном напряжении. Ее волосы похожи на нимб вокруг головы, а левой рукой она отмахивается от камеры.

Я: Боже, пожалуйста, не умирай. Мне некого будет высмеивать за заказ шоколадно-апельсинового коктейля. Жизнь станет грустной.

Лейс Фейс: Слишком поздно. Я увядаю. Увидимся на другой стороне.

Из меня вырывается смех, и в комнате становится тихо. Я поднимаю глаза, и все смотрят на меня. Мои щеки вспыхивают под их вниманием, и я убираю телефон.

— Мне пора бежать, — говорю я, откидываясь на спинку стула и вставая. — Спасибо, что пришли сегодня на игру. Возвращайтесь домой в целости и сохранности, и мы увидимся с вами на следующей неделе.

В последнюю минуту мне задают несколько вопросов, но я от них отмахиваюсь. Когда я выхожу за дверь, включается режим тренера. Это разделение — необходимое разделение моей профессиональной и личной жизни.

Никто не расскажет вам, что такое переход от игрока к помощнику тренера и главному тренеру за шесть лет. Это другой мир по эту сторону поля, с микрофонами, камерами и стратегическим планированием. В свой первый сезон на боковой линии с гарнитурой вместо шлема я довел себя до предела.

Я постоянно бодрствовал до четырех утра, бредил и напивался виски, разбирая игры и расстановки. Я спал, пытаясь найти выход своему стрессу и давлению новой работы, и мне казалось, что постели моделей — это выход. Я перестал навещать свою семью, перестал видеться с Эйденом и Мейвен и выходил из темного облака, в котором жил, только по воскресеньям, понедельникам и четвергам.

После лишних пятнадцати килограммов, трех месяцев без сна и телефонного звонка от мамы, которая кричала, что боится за мое здоровье — как физическое, так и психическое, — я решил обратиться к психотерапевту, чтобы получить помощь в том, как сбалансировать новую роль, которую я на себя взял.

Я научился расставлять приоритеты в разных сферах своей жизни. Я поставил жесткую точку в разговорах о футболе и отключил рабочий телефон. Я не читаю статьи о команде, если только не нахожусь в своем офисе и не нахожусь на рабочем месте. Я даю ребятам два полных выходных дня в неделю — неслыханная свобода в нашем изнурительном спорте.

Люди забывают, что их психическое и физическое здоровье тоже имеет значение.

Я серьезно отношусь к своей работе. Я уважаю то, что мне дан дар делать карьеру, но это не более чем карьера. Карьера. Которая может закончиться в любой день. Смотреть, как парни перебрасывают футбольный мяч туда-сюда, — это не выше моих близких, и если мои друзья хотят меня видеть, значит, на сегодня я закончил. Все, что связано с работой, может подождать до завтра.

Я улыбаюсь тренерам, пока иду по коридору, увешанному плакатами и фотографиями игроков. Я останавливаюсь, чтобы пожать руку фотографу и попросить его прислать мне по электронной почте все фотографии Мейвен и ее друзей, чтобы я мог поделиться ими с Мэгги и Эйденом. У меня такое хорошее настроение, как будто я на вершине мира. Победа помогает этому настроению, но и другие вещи тоже.

Например, моя крестница бежит ко мне и обнимает за шею, шепча мне на ухо слова благодарности. Подписание футболок для всех девочек на ее дне рождения и позирование для фотографии, на которой они прикрепляют мне на голову кроличьи ушки. Целую Мэгги в щеку и жму руку Эйдену. Смеюсь, когда Лейси притворяется, что падает, когда я прохожу мимо, и делает вид, что поклоняется мне.

— Наш Спаситель, — говорит она. — Мы недостойны.

— Вставай, чудачка, — говорю я. Я протягиваю ей руку, и она берет ее, вставая на две ноги. — Ты хорошо провела время?

— Это было невероятно. Обслуживание было фантастическим, и все были внимательны. Люди называли меня мисс Дэниелс, и я запаниковала, потому что так обращаются к моей маме. — Лейси хихикает. — Я выгляжу так, будто мне за шестьдесят и у меня кризис среднего возраста?

Я оглядываю ее с ног до головы и оцениваю обтягивающие кожаные штаны,