Читать книгу - "Игра на камеру - Челси Курто"

смотрит на нее, и в его глазах плещет ужас.

— Что ты знаешь? Мы одна команда, Мэгги Хьюстон. Никаких секретов.

— Ничего, клянусь, — смеется она. — Обещаю, я скажу тебе, если она заинтересуется мальчиком.

— Или девочкой, — говорю я, и Мэгги кивает в знак согласия.

— Или девочкой, — повторяет она.

Я смотрю, как Шон стоит на боковой линии и поправляет гарнитуру на ухе. Он прикрывает глаза под кепкой и поворачивает голову, осматривая стадион. Когда он замечает наше ложе, то машет рукой и улыбается от уха до уха.

Мэгги и Эйден отвлекаются, споря о комендантском часе и первых свиданиях. Девочки-подростки переходят к фуршетному столу, хватают тарелки и столовое серебро и болтают об эластичности футбольных штанов. Я единственная обращаю на него внимание, делаю шаг к окну и машу в ответ, улыбаясь его ослепляющей улыбке.

Шон крутит пальцем, и я закатываю глаза, поворачиваясь, чтобы показать ему его имя на спине майки, которая на мне. Это одна из его футболок, которая осталась от тех времен, когда он был защитником в лиге. Он швырнул ее мне в лицо в начале прошлого сезона, когда я сказала, что мне нечего надеть на его игру. Когда я попыталась вернуть ее, он сказал, чтобы я оставила ее себе.

Я так и сделала.

Мне даже не важно, что это не майка «Титанов».

Я разрезала нейлон посередине, чтобы в ней не было жарко в теплое время года, когда мы стоим на улице по четыре-пять часов кряду. Поскольку температура сегодня достигла около сорока градусов, я добавила водолазку и кожаные брюки. Я убираю волосы с шеи, чтобы он мог прочитать буквы, которые я усыпала блестками и стразами.

Прим. 40° по Фаренгейту ≈ 5° по Цельсию.

Когда я оборачиваюсь, он показывает мне большой палец вверх. Я смеюсь и качаю головой — наши традиции доведены до совершенства после посещения стольких домашних матчей за последние два сезона.

— Пора начинать, — говорит Мэгги. — Не хочешь перекусить?

— Я поем после первого тайма, — говорю я. — Я всегда нервничаю, пока кто-нибудь не забьет.

— Посмотри, как ты разбираешься в спортивной терминологии. — Она щиплет меня за щеку. — Ты что, допоздна изучала, что такое возврат мяча?

— Я прочитала пару статей. Когда я приведу парня на следующей неделе — его, кстати, зовут Мэтью, — я хочу быть уверена, что не буду похожа на полную идиотку.

— Лейс, ты никогда не будешь выглядеть полной идиоткой. Я уверена, что ты сможешь объяснить, как сохнет краска, и сделать это интересно, — говорит Мэгги.

— Ну, спасибо, но это не так уж важно. Он любит спорт, так что я решила хотя бы попытаться, понимаешь?

— Только если ты не пытаешься стать кем-то другим. Шону все равно, что ты ничего не смыслишь в спорте.

— Я не встречаюсь с Шоном, — говорю я. — Пойдем. Они вот-вот начнут. Ты же знаешь, что мне нравится, когда все немного подбадривают друг друга.

Мэгги берет меня за руку. Мы устраиваемся на кожаных сиденьях и поджимаем ноги. «Титаны» выиграли жеребьевку. Я наклоняюсь вперед и пытаюсь оценить уровень нервозности Шона. Он никогда не признается, что волнуется, всегда остается вершиной спокойствия, хладнокровия и собранности, но если знать, где искать, можно заметить признаки.

Руки в карманах или скрещенные на груди руки, ладони подтянуты к плечам. Вышагивает взад-вперед по газону, его внимание сосредоточено на земле, а не на поле. Сдвигает солнцезащитные очки на макушку и щурится на солнце.

Когда игра прерывается и защита выходит на поле, он все еще смотрит на меня, и я не вижу ни унции напряжения на его лице.

4

ШОН

Я делаю глубокий вдох и сажусь за стол для интервью. Я настраиваю микрофоны и улыбаюсь толпе репортеров, пришедших на послематчевую пресс-конференцию. Сейчас на пресс-конференциях всегда многолюдно, куча лиц, айфонов и диктофонов, но сегодня вечером как никогда много.

Это эффект непобедимости в тяжелом дивизионе, история Золушки, которая создавалась четыре года. Я помню времена, когда после игр здесь оставалась лишь горстка журналистов и шесть шатких стульев.

Когда ты побеждаешь, появляется другая энергия, горячая полоса, которую ты надеешься продлить до следующей игры, потом до следующей. Это гул, шепот электричества, медленное нарастание чего-то очень большого, очень важного на горизонте.

— Отличная победа, тренер.

— Шон, у вас есть какие-нибудь комментарии по поводу травмы Дариуса Уоллеса?

— По одному вопросу за раз, да? — спрашиваю я у толпы, откручивая крышку бутылки с водой и отпивая половину ее содержимого. Я киваю Маркусу Монро, писателю, которого я знаю еще со времен колледжа. Он единственный в зале, кто остался здесь, когда мы были в преисподней, и я всегда позволяю ему задавать вопросы первым.

— Продолжайте.

— Травма Дариуса, — начинает он, и я жду, пока он продолжит. — Вы с ним разговаривали? Мы видели его в медицинской палатке, а потом он ушел в раздевалку в начале четвертой четверти.

— Да, я посидел с ним несколько минут после игры. Он в хорошем расположении духа. Мы сделаем МРТ, но сейчас это не похоже на разрыв связок. Когда я узнаю диагноз, я сообщу их вам, — говорю я. Маркус отдает мне честь, и я указываю на женщину, сидящую в первом ряду. На ее юбке лежит блокнот, а в руке — диктофон. — Скажите, как вас зовут?

Она краснеет.

— Сэмми, — говорит она. — Сэмми Стоун из цифрового отдела газеты «The D.C. Sentinel».

— Спасибо, Сэмми. Какой у вас ко мне вопрос?

— Вы позволили Чейзу Джонсу забросить три тачдауна, а нападение «Рэпторс» пробило сто пятьдесят ярдов. Какие-нибудь корректировки в связи с подготовкой к встрече в День благодарения с «Миннесотскими торнадо» через две недели?

— «Рэпторс» сегодня играли хорошо, — говорю я, отдавая должное. — Их нападение выглядело остро, а у их КБ сильная рука. Я помню две игры, в которых мы должны были сфолить, но мы медленно уходили с линии схватки. Мы проведем несколько тренировок на этой неделе, но я думаю, что все сводится к тому, что ребята устали. Они упорно играли три месяца, и то, что мы делаем, явно работает. Я не волнуюсь. — Я переключаю свое внимание на задний ряд, где только стоячие места. Я улыбаюсь стажеру из «The Athletic», парню, с которым я познакомился на прошлой неделе и который собирается поступать в школу журналистики. — Кендалл, — говорю я. — Я знаю, что ты хочешь что-то спросить.

— Спасибо, тренер. — Он перелистывает страницы своих заметок. — Извините, у меня был вопрос здесь.

— Не стоит торопиться. Вы останетесь в городе на День благодарения? —