Читать книгу - "Охотники за временем - Сара Сэмюэлс"

он. — Вместе мы встретим любые испытания, которые приготовила нам судьба. И вместе преодолеем их.

Пока его слова проникали в самое сердце, острые грани моего страха начали сглаживаться, уступая место глубокому чувству защищённости и любви. На короткое мгновение тяжесть неизвестности ослабла, и я позволила себе погрузиться в подаренное им утешение, наслаждаясь этой передышкой, пусть даже мимолётной.

И всё же за теплом его обещаний я ощущала приближение новых испытаний. С каждым мгновением трудности, ожидавшие нас впереди, казались всё более пугающими, словно невидимые преграды, постепенно сжимавшие вокруг нас кольцо. Страх подтачивал мою решимость, но я цеплялась за ещё теплившуюся внутри твёрдость духа, готовясь встретить всё, что ждало нас на дальнейшем пути.

ГЛАВА 23

МАЛИК

Я заботливо подоткнул грубое шерстяное одеяло вокруг Рози. Её маленькое тельце почти не оставляло вмятины на соломенном матрасе. Девочке скоро должно было исполниться семь — тот самый волшебный возраст, когда мир должен быть полон чудес и удивительных открытий. Несмотря на неотступные опасности, подстерегавшие нас на каждом шагу, я твёрдо намеревался оградить её хрупкую невинность от жестокой действительности, наступавшей со всех сторон. И всё же порой это казалось попыткой разжечь костёр посреди бушующего урагана — бесполезной и практически невыполнимой затеей. Тени обмана и предательства постоянно нависали над нами, угрожая поглотить целиком. Но я продолжал бороться, не позволяя своей решимости пошатнуться.

Её веки трепетали, словно крылья мотылька возле мерцающего пламени свечи, отбрасывавшего на стены комнаты слабые, танцующие тени. Сквозь половицы доносились запах древесного дыма и приглушённый гул голосов посетителей таверны, напоминая о том, что хотя бы на это мгновение мы нашли пусть и ненадёжное, но убежище.

— С нами всё будет хорошо? — сонно пробормотала она. В её голосе, уже затуманенном дремотой, звучала такая трогательная, хрупкая невинность, что у меня болезненно сжалось сердце.

— Всегда, — прошептал я, целуя её в лоб. — Я буду защищать тебя до последнего вздоха.

Это обещание было таким же прочным, как древние камни, из которых возвели стены Везле, и ничто не могло его изменить, какой бы шаткой ни оставалась наша жизнь.

Она глубже зарылась под одеяло, обхватив мою руку крошечной ладошкой.

— Я скучаю по сказкам на ночь, — пробормотала она, и прозвучавшая в её голосе тоска полоснула меня по сердцу, словно клинком.

Вопреки тяжести на душе, на моих губах появилась слабая, горько-сладкая улыбка.

— Когда мы окажемся в безопасности, моя маленькая розочка, я расскажу тебе миллион историй. И каждая будет полна чудес и приключений, каких ты даже представить себе не можешь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

На другом конце комнаты у окна сидела Рейна. Её силуэт вырисовывался на фоне мягкого, постепенно угасающего вечернего света. Она крепко обхватила колени, прижав их к груди, и сама её поза безмолвно свидетельствовала о переживаемом горе. Расстояние между нами казалось огромным и холодным, словно пропасть, вырытая её болью и добровольным одиночеством. После трагедии, разрушившей весь её мир, она кирпичик за кирпичиком возводила вокруг себя невидимую стену, не подпуская никого близко.

Мне отчаянно хотелось преодолеть эту пропасть, подарить ей утешение или хотя бы понимание, но в её глазах я по-прежнему оставался чужаком. Разделявшее нас расстояние было далеко не только физическим. Между нами зияла пустота, наполненная душевной болью, разрушенным доверием и острыми осколками любви, которую она отдавала со всей страстью и с такой же жестокостью потеряла. Она мельком взглянула на меня, но тут же отвела глаза, словно испуганная птица, не решаясь задержать взгляд.

Я наблюдал за ней с тихой печалью, которая, казалось, вторила скрипу старых деревянных балок таверны. И всё же я до боли ясно понимал, почему она отгородилась от всех. Для неё я был не более чем тенью, промелькнувшей в её жизни, бессильной исправить то, что оказалось безвозвратно разрушено.

Когда дыхание Рози выровнялось, обретя спокойный, размеренный ритм сна, я разгладил складки на её одеяле. Её маленькую фигурку окутывало безмятежное спокойствие — хрупкий покой, который я был полон решимости сохранить. Бросив последний взгляд на дочь, я вновь повернулся к окну, за которым сгущались сумерки, понимая, что Рейна продолжит своё безмолвное бдение — неизменно настороженная, напряжённая, готовая к очередному жестокому удару судьбы. Всё, что я мог сделать, — уважать её желание побыть одной, оберегать издалека и надеяться, что время исцелит раны, казавшиеся неизлечимыми.

Стук в дверь нарушил тишину. Я пересёк комнату по деревянным половицам, ощущая под подошвами сапог их шероховатую поверхность, и оглянулся на Рейну. Она даже не шелохнулась, продолжая смотреть куда-то за окно, погружённая в собственные мысли.

Я поднял щеколду, и дверь со скрипом отворилась. На пороге стояла коренастая женщина с раскрасневшимися щеками — то ли от суеты, то ли от вечерней прохлады. Она торопливо вошла в комнату, мельком взглянула на Рейну и перевела взгляд на меня. В воздухе повисло едва ощутимое напряжение, усиливавшееся из-за её взволнованной поспешности.

— Добрый господин, — начала она, слегка запыхавшись. В её голосе слышалась настойчивость. — У меня для вас важное сообщение.

Она снова покосилась на Рейну, затем посмотрела мне в глаза. В её взгляде читалась невысказанная серьёзность. Почувствовав, что речь пойдёт о чём-то значительном, я вышел в тускло освещённый коридор, оставив за собой дверь слегка приоткрытой.

Женщина наклонилась ближе и заговорщически понизила голос до шёпота.

— Вам нужно встретиться с некой Зарой. Она ждёт этажом выше, на третьем. Говорит, это важно.

— Зара, — повторил я, и имя сорвалось с языка, словно тайный пароль. В нём чувствовалась такая значимость, что по спине пробежал холодок, несмотря на сохранявшееся в таверне тепло.

— Именно. — Женщина энергично кивнула, всем своим видом подчёркивая срочность сообщения.

— Благодарю, — пробормотал я, пока мысли уже лихорадочно перебирали возможные причины столь неожиданного приглашения.

Женщина развернулась и направилась по коридору. Её шаги заглушал толстый ковёр, расстеленный на полу. Вскоре я остался один, пытаясь осмыслить услышанное.

Когда я вернулся в комнату, Рейна по-прежнему неподвижно сидела у окна. Её силуэт отчётливо выделялся на фоне тусклого света, словно воплощение молчаливого неповиновения. Имя Зары ничего бы ей не сказало, однако мне казалось, что от этой тайной встречи зависит судьба