Читать книгу - "Тьма, такая сладкая - Эмма Хамм"

тот, что стоял позади него, вздрогнул и инстинктивно толкнул свою жену в сторону троллей. То ли в качестве подношения, то ли пытаясь спастись самому. Женщина пошатнулась и упала на четвереньки.

И это едва заметное движение повергло всех троллей в неистовство. Все вокруг нее начали пускать слюни и рычать. Звуки их ярости поднялись в воздух, наполняя пространство вокруг таким гневом и напряжением, что у нее бешено заколотилось сердце.

Солдат рассмеялся.

— Вы не хотите драться? У вас за спиной свора слюнявых животных!

— Мы так с женщинами не обращаемся, — сказал Гуннар.

— Я видел, как вы убивали женщин и детей.

— Случайно, — выплюнул Гуннар. — Мы не воюем с теми, кто не может поднять на нас меч.

Они не относились к человеческим женщинам по-доброму добровольно, Майя это знала. Но она никогда не видела, чтобы они откровенно хотели причинить кому-то вред, как это произошло только что. Ни один тролль не швырнул бы женщину на землю, и уж точно не свою собственную.

Гуннар шагнул к женщине, держа руки на виду, чтобы никто не попытался на него напасть. А затем он протянул ей руку. Какая же это была картина. Огромный тролль с зеленой, как трава вокруг, кожей, и его рука размером с голову женщины, протянутая, чтобы помочь ей.

Но затем женщина вскочила так быстро, что превратилась в размытое пятно. Рагнар схватил Майю и развернулся, закрывая ее своим телом, но прежде чем он это сделал, Майя увидела, как дротик, выпущенный из руки женщины, вонзился Гуннару в грудь. Он сделал шаг назад, прижав руку к ребрам, куда вонзилось оружие. И когда он отнял руку, она была в крови.

После этого выбора уже не было. Ни для кого из них. Единым порывом тролли бросились вперед. Волосы Майи взметнулись перед лицом от скорости их бушующей ярости. Она осталась стоять посреди всего этого гнева, глядя, как люди бегут обратно в укрытие. Солдаты выстроились перед троллями, но это было бесполезно. Они пройдут сквозь эту стену людей, как сквозь бумагу.

Рагнар взял ее лицо в ладонь — надежная опора в безумии всего этого гнева.

— Я должен отомстить за брата, — сказал он, его взгляд испытующе смотрел в ее глаза.

И Майя знала, что он ждет, пока она велит ему идти. Ему нужно было ее позволение. Если она скажет «нет», он заберет ее отсюда и оставит остальных троллей сражаться.

Но это была и его битва тоже.

— Иди, — прошептала она. — Я буду в безопасности.

Он яростно поцеловал ее, прежде чем развернуться и броситься в гущу схватки. Она осталась одна, словно пустой сосуд, так как тролли забрали с собой всю ее ярость. Они бросились в битву, к которой она не могла присоединиться, поэтому она отправила с ними свою собственную ноющую боль.

Никогда в жизни Майя не жаждала крови. Она никогда не хотела причинить кому-то боль просто из-за того, что злилась. Она сделала все возможное, чтобы дать им шанс. Люди должны были доказать ее правоту. Они должны были доказать, что благоразумны, и что это лишь корона желает смерти троллям. Люди на окраинах королевства могли бы руководствоваться здравым смыслом и понять, что договор с троллями выгоден. Но теперь она задавалась вопросом, была ли она когда-нибудь так зла в своей жизни.

Наконец ее ноги сдвинулись с места. Она побежала по траве к Гуннару, который все еще стоял там, где и за несколько мгновений до этого. Воздух наполнился звуками битвы. Крики, лязг металла, вопли боли. Но ничто из этого не имело значения, так как паника заполнила ее вены. Он был таким бледным. В тот момент, когда она коснулась рукой его плеча, он пошатнулся.

— Гуннар, — сказала она, хватая его за руку и пытаясь потянуть в противоположном направлении. — Идем со мной.

— Где Рагнар?

Она едва могла разглядеть своего мужа. Фиолетовым пятном он прорывался сквозь ряды людей, стоявших перед ним, медленно, но верно прорубая путь в деревню.

— Сражается.

— Хорошо, — прохрипел Гуннар. — Хорошо, он должен сражаться. Возьми нож с моего бедра.

— Что?

— Возьми нож. — Его вес сместился в сторону, и она ничего не могла сделать, чтобы он не завалился.

Бросившись к ножу на его бедре, она схватила его, а затем подняла, чтобы он увидел.

— Что теперь?

Он дышал неправильно. Воздух выходил из его легких с каким-то неестественным хрипом и свистом. Но он все равно прохрипел:

— А теперь беги, огневолосая.

Бежать? Зачем ей бежать?

Она ждала слишком долго. Чьи-то руки схватили ее за волосы, вздернув вверх за длинные пряди. Брыкаясь ногами, она пыталась освободиться от хватки, от которой ее скальп горел от боли. Должно быть, она задела что-то ножом, потому что у самого уха раздалось злобное проклятие, прежде чем ее швырнули на землю.

Майя едва успела убрать нож, чтобы не напороться на него самой. Но это означало, что она сильно ударилась о землю, и воздух выбило из легких. Она не могла оставаться на месте. Ей нужно было отползти, если потребуется.

Подтягиваясь на предплечьях, она пыталась вернуть дыхание, пока двигалась. Она едва успела со свистом вдохнуть воздух, как сапог ударил ее по ребрам, перевернув на спину. Все внутри нее взвыло от боли, непохожей ни на что, испытанное ею прежде. Но затем она сосредоточилась на мужчине, стоявшем над ней, и в кровь хлынул адреналин.

Солдат. Тот, кто когда-то мог показаться знакомым. Он был похож на многих мужчин, которых она знала в своей жизни. Русые волосы, выгоревшие на солнце за многие годы. Обгоревшая кожа на носу и темно-карие глаза, которые были почти красивыми. Квадратная челюсть, которую она когда-то сочла бы привлекательной, и это наверняка заставило бы ее покраснеть, если бы он с ней заигрывал.

Но сейчас? Сейчас он смотрел на нее так, словно она была самой омерзительной вещью, которую он когда-либо видел в своей жизни.

— Троллья подстилка, — рявкнул он и плюнул ей на грудь.

Как он только что ее назвал?

Он вытащил меч из-за пояса, и у нее не было времени на раздумья. Майя издала испуганный вопль, заставивший его замереть на долю секунды, прежде чем она вонзила нож в его бедро. Она не знала, сильно ли ранила его, или вообще попала ли во что-то важное. Все, что она знала, — это то, что она не собиралась умирать от рук этого человека.

— Ах ты ж сука! — закричал он, хватаясь за нож и вырывая его из ноги.

Но этого времени ей хватило, чтобы перекатиться и