Читать книгу - "Gold Dust Woman - Мэнди Бэкс"

Вместо этого я допиваю кофе и говорю:

— Ага.

Снаружи резко дует ветер, предвещая надвигающийся шторм. Я беру ее руку и стараюсь не обращать внимания на несколько секунд мерцания. Будто кто-то щелкает выключателем: я чувствую ее ладонь в своей, потом нет, снова чувствую, снова нет — и так до тех пор, пока ощущение наконец не стабилизируется. Я один раз сжимаю ее пальцы, чтобы доказать нам обоим: она все еще здесь.

Под ногами хрустят листья. Деми закрывает глаза, поднимает лицо к небу и глубоко вдыхает осенний воздух. В уголках ее красивых губ появляется улыбка, и у меня теплеет на душе.

— Я люблю осень, — говорит она.

— А я люблю тебя, — отвечаю я.

Она открывает глаза и ухмыляется, нарочно толкая меня плечом, пока мы идем.

— Мой романтичный старик.

— Виновен по всем пунктам.

— Ну и что думаешь?

Не понимая, о чем она, я спрашиваю:

— О чем?

— Завтра Хэллоуин.

— И?

— Может, устроим в доме настоящее привидение и до чертиков напугаем местных детей?

Я смеюсь.

— О да. Обязательно.

Каждый Хэллоуин, без исключения, один-два отряда самых смелых детей Айви-Холлоу осмеливаются прийти к Бомонт-Мэнору. Обычно спор заключается в том, чтобы добежать до дома и постучать в дверь. В очень редких случаях они пытались проникнуть внутрь.

В ответ я обычно устраивал небольшое представление с привидениями.

— Научи меня, — говорит Деми.

— Ну. Я обычно стучал с другой стороны двери прямо перед тем, как они собирались постучать. Включал и выключал свет. Двигал что-нибудь по крыльцу.

— И этого достаточно?

Я пожимаю плечами.

— Пугать людей довольно легко.

— Мне кажется, мы можем придумать что-нибудь получше.

— У меня почти пятьдесят лет опыта в призрачных делах, а ты думаешь, что справишься лучше?

Я снова сжимаю ее руку, и она кусает губу, чтобы не рассмеяться.

— Я сказала «мы».

— Ладно. Что предлагаешь?

— Не знаю. Звуковые эффекты? Генератор тумана?

— Мы что, привидениями занимаемся или концерт на стадионе устраиваем? — усмехаюсь я.

— Почему бы не совместить и то и другое?

Черт, как же я люблю ее чувство юмора.

Я наклоняюсь и целую ее в макушку, вдыхая ее идеальный запах.

Мы доходим до ворот в конце подъездной дорожки, и я отпускаю ее руку лишь на мгновение, чтобы распахнуть одну створку. Я прохожу первым, и прежде чем успеваю протянуть руку назад, слышу ее вздох.

Когда оборачиваюсь, лицо Деми искажено ужасом. Она побледнела, между бровями залегла складка.

— Что случилось?

— Дом — да. Территорию — нет, — шепчет она скорее себе, чем мне.

Она смотрит в пространство между нами, погруженная в собственные мысли. Ее испуганный взгляд едва не выворачивает меня наизнанку.

— Что такое, милая? — мягко спрашиваю я.

Деми моргает и возвращается ко мне, но страх никуда не исчезает.

— Это то, что ты сказал, когда я спросила, не можешь ли ты покинуть дом. «Дом — да. Территорию — нет». Боже, Тристан.

Я возвращаюсь к ней, закрываю ворота, затем кладу руки ей на плечи и жду, пока она поднимет взгляд.

Мы покидали участок только вчера, когда ездили на пляж, так что это новая перемена. Я знаю, что дело плохо, но последнее, что сейчас нужно Деми, — это моя паника, подтверждающая все ее страхи. Ей нужен человек, который останется спокойным, сильным и непоколебимым.

Я могу стать таким для нее.

Я могу быть тем, кто ей нужен.

— Хорошо, что здесь полно места для прогулок. Давай пойдем на задний двор. Хочу показать тебе, что собираюсь сделать с садом этой весной.

Глаза Деми наполняются слезами. Она выглядит чертовски грустной.

— Этой весной? — спрашивает она. — Тристан, а если меня не…

Я целую ее, не позволяя закончить фразу. Я знаю, что она собиралась сказать. А если меня здесь не будет? Но она будет здесь. Даже если это станет последним, что я сделаю, я позабочусь о том, чтобы она осталась здесь.

Она дрожит, и, отстранившись от поцелуя, я беру ее лицо в ладони.

— Будешь, — говорю я. — Ты будешь здесь. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Она храбро кивает.

Не знаю, верит ли она мне, но надеюсь, что верит. Внутри я разваливаюсь на части, но не позволю ей этого увидеть. Деми выросла в окружении опекающих женщин, которые всегда обращались с ней так, будто она не способна сама о себе позаботиться. Я знаю, что способна.

Я знаю, что лучший способ позаботиться о ней — стать скалой, о которую могут разбиваться ее волны.

— Пойдем. Покажу тебе, где мы посадим тыквы, — говорю я, обнимая ее за плечи и ведя обратно той же дорогой.

— Тыквы? — спрашивает она, и в голосе появляется чуть больше живости. Значит, то, что я делаю, хотя бы немного помогает ей расслабиться.

— Да. На нашем крыльце сейчас как минимум двадцать тыкв. Разве не было бы здорово просто собирать их на заднем дворе, а не тащить домой с фермерского рынка?

Дрожь проходит, плечи немного расслабляются.

— Черт. В следующем году я могла бы поставить на крыльце в два раза больше тыкв.

— Сколько захочешь.

Я веду нас по заросшей дорожке, вымощенной булыжником, которая тянется от фасада дома вокруг боковой стены к саду. После переезда Деми много сделала для самого Мэнора, но до благоустройства территории ее руки пока не дошли. И это даже хорошо: она и так сделала больше, чем должна была. Садом займусь я.

Добравшись до заднего двора, я отбрасываю с дороги ветки и сучья, пока мы бредем вперед. Показываю, где когда-то цвели цветы, где стоят старые сортовые кусты сирени, теперь голые после листопада, и старый розовый сад. Показываю, где моя семья когда-то выращивала помидоры; рядом все еще удивительно неплохо держится огород с