Читать книгу - "Эти вечные кости - Мэгги Ферн"

— Это… разумно? Погоди, может, нам стоит ещё обдумать это?

Он отмахивается от меня.

— Все только и говорят о легенде про вампира из Порт-Клайда — и теперь, когда ты здесь, она почти подтверждена. О том, как молодые женщины приходят в его замок и никогда не выходят оттуда живыми. Уверен, она уже знает, что он взял ещё одну. Уверен, она точно понимает, что это значит. Ты не скажешь ей ничего такого, о чем она ещё не догадалась сама.

Слова звучат так, словно он что-то знает…

С этим он уходит, а мой разум слишком смят, чтобы остановить его. Я отступаю назад, пока колени не упираются в кровать, вынуждая меня сесть. Я едва осознаю происходящее, когда вскоре врывается Пэал, выставляя перед собой руки — в комнате раздаётся резкий гул энергии. Там, где раньше ощущались отголоски лета, теперь пахнет лишь океаном, песком и солью.

Я приподнимаю бровь, глядя на неё.

— Это проекция. Как то, что я делаю с водой, только вместо того, чтобы забирать её, я просто заимствую часть её сущности. Не могу сказать, что это полностью скроет его запах, но это лучше, чем ничего. Ты нашла то, что искала?

Я хмурюсь.

— Пока не уверена.

Она лишь кивает, её волосы растрепаны ветром. И тут я понимаю, что она играла роль своего рода дозорного. Моё сердце теплеет к этой милой женщине.

Моей подруге — кажется, единственной, которая у меня когда-либо была.

Я получила то, чего хотела, по крайней мере, хорошее начало. Так почему я не чувствую ни капли того облегчения, на которое рассчитывала? Почему кажется, будто я только что совершила огромную ошибку?

41

Осознание в форме ужаса

Элрик

Мой взгляд скользит по её тёплой, загорелой коже, наслаждаясь каждым изгибом и впадинкой. Эти мгновения — мои самые любимые: её грудь размеренно поднимается и опускается во сне. Её тело расслаблено; она не старается выглядеть привлекательно, не позирует для моего взгляда. Она — совершенство.

Моя рука непроизвольно тянется к ней, но я боюсь, что мои холодные пальцы разбудят её, поэтому держу их за головой. Моя милая Молли в последние дни ведёт себя странно, вздрагивает от каждого шороха. Возможно, магия, которую показала ей селки, выбила её из колеи. Хотя вряд ли дело в этом… Мой нос морщится от запаха океана, смешанного с ароматом сирени. Вдыхая глубже, я чувствую, как выдвигаются мои клыки. Есть что-то ещё — едва уловимое, почти кажущееся игрой разума. Что-то, чего здесь быть не должно.

Молли шевелится во сне, сбивая одеяло вниз, обнажая ноги — ночная сорочка задралась за ночь. Между её бёдер всё ещё чувствуется мой запах. Кружевной вырез облегает её изящные ключицы, прежде чем перейти в шёлк цвета шампанского; разрез сбоку подчёркивает её сводящие с ума бёдра.

«Когда это случится?»

«Смерть, которая будет истинной…»

Голос шепчет свои мерзкие слова, не давая мне ни минуты покоя. К концу он становится всё настойчивее, терзая остатки моей души — те, что сплетены с медными кудрями и тёплыми улыбками.

«В любой день».

«Может, сегодня».

«Схвати её!»

Я резко оглядываю комнату, замечая пыль, кружащуюся в воздухе, мерцание свечей. Она в безопасности. Я повторяю это про себя десяток раз.

Что-то не так.

Всё не так, и я сам не в себе. Разорванный, неестественный, неправильный — связь, укоренившаяся в самой сути моего бытия, снова и снова вырывается из моей груди. Трудно представить, что кто-то остался бы в здравом уме после такого.

Я послал корабль на перехват того, который отправился из Мертигаса, как только Талия Дюпре с угрюмым видом скрылась в лесу, шипя и плюясь на землю. Мои ленты окутывают Молли — эти проклятые создания никогда не слушают доводов разума. Мои губы кривятся, когда она сонно отгоняет их. Они успокаиваются под её раздражением, но разрастаются — море шёлкового багрянца, окутывают её, облегают каждый дюйм её тела, словно бронированное одеяло. Она, кажется, не возражает, когда ложится на спину. Вскоре её губы снова приоткрываются, дыхание выравнивается.

Я не мог знать наверняка, был ли это тот самый человек, с которым покойный капитан был связан, но ради неё, нет такого риска, на который я бы не пошел. Ни единого. Я приказал людям тщательно допросить их, при необходимости — убить на месте. Моё единственное сожаление — что я не могу сделать это сам. Отправлять других защищать то, что принадлежит мне, оставляет во мне ощущение испорченной крови, но нет места грубой гордости, когда речь идёт о чём-то столь драгоценном, как она. Она дала мне больше, чем когда-либо узнает, но главное — её прощение там, где я его не заслуживал. Снова и снова она любила меня, возвращала меня из тёмных уголков моего разума.

Шуршание на нижних этажах замка говорит мне, что утро уже в разгаре. Её селки скоро принесёт ей завтрак. Проклятая усмешка появляется на моих губах, когда я изменяю форму своих лент. Они охотно подчиняются, пока касаются её. Их покров превращается в нечто меньшее, нежно окутывая её глаза.

Я сползаю к краю кровати, бесшумно приближаясь к её щиколотке, прижимаюсь холодным поцелуем к её сладко пахнущей коже. Ещё два раза — прежде чем её дыхание сбивается.

— Элрик? — шепчет она, её глаза скрыты под маской из лент.

Я не отвечаю, продолжая неторопливый путь, оставляя долгие поцелуи, лёгкие укусы и лизания, поднимаясь по её ноге, пока не чувствую её возбуждение так сильно, что могу ощутить его на языке. Молли стонет, прижимаясь ко мне, приглашая. Моя усмешка лишь растёт, когда я поднимаю её сорочку, обнажая её. Её блестящий центр и пульсирующий бугорок заставляют рык вырваться из моего горла.

Её ответный смешок ласкает мою кожу, словно тёплый ветер.

Я опускаю рот, нежно дуя на её центр, прежде чем оставить лёгкий, как пёрышко, поцелуй на её клиторе.

Она почти бушует, когда я двигаюсь дальше, но моей милой Syringa не приходится ждать долго. Крик срывается с её раскрасневшихся, приоткрытых губ, когда я вонзаю клыки в её внутреннюю сторону бедра, делая глубокий глоток самого райского нектара на земле. Я мог бы использовать свои ленты, конечно, но вместо этого мои пальцы проникают в неё. Молли стонет, её спина выгибается над кроватью, она пытается принять их глубже, прижимаясь к ним. Я пью из своей пары, пока она двигается на моих пальцах, извиваясь и вращая