Читать книгу - "Эти вечные кости - Мэгги Ферн"

ты отказалась! Ты всегда должна была быть с ним. Я… я не хотел причинять тебе боль, клянусь. Пожалуйста, скажи, что ты прощаешь меня.

Мои глаза широко раскрываются, мир замирает.

— Что ты имеешь в виду?

— Я пытался схватить тебя, но ты отпрянула. Я просто хотел, чтобы ты выслушала меня! Ты отпрянула и упала. Это была моя вина.

Рыдание поднимается в моём горле, я качаю головой.

— Нет-нет, это не твоя вина.

Его глаза тоже расширяются, голос дрожит, когда он снова говорит:

— Ты прощаешь меня?

Мой голос дрожит.

— Конечно, Картиэль. Это был несчастный случай.

Он давится звуком, когда моя спина упирается в перила, грубо прижимаясь к ним. Его горячая хватка словно сталь, когда безумие разгорается на поляне. Я пытаюсь повернуть голову, чтобы посмотреть, но внезапно мир переворачивается — крик вырывается из моего горла, когда земля под ногами исчезает.

— Спасибо, — шепчет он, его золотистые глаза красные от слёз, когда он отпускает меня.

Элрик… прости меня. О боже, прости меня.

Животный рёв моего спутника предшествует ощущению его агонии. Это последнее, что я чувствую перед тем, как ударяюсь о землю.

43

Чудовище из Порт-Клайда

Пэал

Мои глаза распахиваются от криков моего господина — боль в животе несравнима с той, что вызывает этот звук. Разум затуманен и болит, пока мир вновь обретает чёткость. Вспышка золота, взрыв света — и затем пустота. Мои собственные приглушённые рыдания сотрясают разбитые осколки моей души, когда я сжимаю в кулаке коврик у входа, а пена из ведра для уборки впитывается в мои волосы.

Господин вновь издаёт вопль — и я узнаю этот звук. Я знаю, что не справилась, не защитила свою госпожу, не спасла Молли.

Что-то происходит снаружи — что-то ужасное. Мне нужно найти её, позаботиться о ней, но хлещущая, пульсирующая магия бьётся о стены замка. Её ощущение — неправильное. Кислотное и гнилостное. Сейчас моя помощь нужна её паре.

Крик душит меня, когда я пытаюсь подняться на ноги; тело дрожит, и я снова падаю на скользкий пол у входа.

Прости, госпожа.

Я шмыгаю носом, подтаскивая себя к открытым входным дверям. Раздаются звуки шагов, тяжелое дыхание, затем Картиэль обходит меня, его ботинок цепляется за мои волосы, когда я вытягиваюсь еще дальше.

— Что ты натворил? — хриплю я.

Его глаза широко раскрыты от страха и ужаса, когда он оборачивается ко мне.

— Ведьма собирается положить этому конец. Она сказала, что может. Мы будем свободны от этого.

Моя грудь горит, тлеет, руки дрожат, пытаясь поднять меня.

— Если ты в это веришь, то ты куда глупее, чем я думала. Ты убил её, не так ли?

Его шаги спотыкаются. Откуда-то сбоку, за пределами моего поля зрения, раздаётся злобный смех.

— Она не делает этого. Она не произносит заклинание.

— Нет такого заклинания, которое могло бы это остановить! — кричу я, вкладывая силу в свой голос. Мыльная вода вокруг меня превращается в иглы, устремляется к нему и врезается в его плоть.

Он не реагирует, падает на колени, когда хаос снаружи усиливается вдвое. Из него вырывается надломленный звук, он поворачивается ко мне, поднимает руку — в ладони разрастается шар его раскалённой добела силы.

— Прости.

Элрик

Мир вокруг грохочет и бушует, но я не вижу ничего, кроме кровавых медных завитков под моей рукой. Бледная кожа, испещрённая лиловыми пятнами, в самом ужасном виде. Моя грудь — бездонная пропасть, холодная и пустая, пока я сжимаю её в объятиях, изрыгая свою боль рёвом.

Тьен вновь опускается на четвереньки, устремляясь к ведьме. Её сила вырывается наружу, разбрызгивая в воздухе её родную кровь. Её слова почти не доходят до меня:

— Ну же, Тьен, после всех твоих стараний спасти меня?

Мой разум — сплошная пульсирующая рана, когда она пронзает его плечо, пригвождая к земле чем-то невидимым.

— Я и не подозревал, в какое испорченное создание ты превратишься, — рычит он.

— Но ты знал. Когда я вернулась в Порт-Клайд, ты увидел это, увидел меня. Ты знал. — Она снова смеётся. Мой следующий рёв обрывается, когда я смотрю на свою пару.

Она пошевелилась?

Её веки… чуть-чуть?

— Syringa?

Я напрягаю слух, моя сила бурлит внутри, не находя выхода.

Я отсчитывал последние удары её сердца — больше их нет.

Моя голова опускается к её голове, чтобы вдохнуть её запах, пытаясь сдержать чёрные, жуткие слёзы, чтобы они не осквернили её лицо. Голос ведьмы режет слух, мои ленты хлещут, но не могут дотянуться — мне нужно сосредоточиться. Я прижимаю её крепче, разглаживая спутанные волосы. Мой голос надломлен, дрожит, когда я напеваю.

— Твой хозяин убьёт тебя, когда узнает, что я сделала?

Я поворачиваю голову к ней. Словно ещё один клинок в грудь — оторвать взгляд от моей пары.

Моя власть пульсирует.

Как я мог это упустить?

Я питался от неё. Мерзкие сгустки оседают в моём нутре вместе с прочими ужасами.

— Это её последняя смерть, вампир, — смеётся она, глаза безумны. — Нет возврата, нет следующей жизни. Твоя пара ушла. Твой золотой мальчик помогал мне — он подмешивал противоядие в её еду с самого её прибытия.

— Ты лжёшь! — реву я. — Это невозможно!

— Разве? — она смеётся. — Готов поставить на это жизнь своей пары?

Лис яростно бросается на неё, но ведьма едва моргает — вся мощь её ковена давит на то, что я когда-то считал хрупким телом.

Паника захлёстывает меня, из груди вырывается животный звук, когда я крепче сжимаю Молли.

Позади меня Картиэль приближается, пока я снова глажу её мягкие волосы, ладонь скользкая от её крови.

— Это невозможно, — задыхаюсь я.

Моя сила вырывается из меня, словно ветка ивы, рассекая поляну. Бьёт одно существо за другим, пронзает, извивается, тянет. Мои руки вцепляются в её платье, я задыхаюсь от эмоций. Я чувствую их, их кровь, пока моя сила наносит удар за ударом. Тьен, Картиэль, Лис — все. Ярость, сила вроде этой не различает друзей и врагов. Мои мысли в панике, мутны, я не могу…

Моя Молли.

Смерть, которая задержится…

— Пожалуйста, прости меня, любовь моя. Пожалуйста, я не могу…

— Сделай это, вампир! Прокляни её вместе с собой!

Дикий всплеск жара бьёт меня сзади, обжигая и плавя одежду к коже, но я не вздрагиваю, прижимаюсь лбом к её лбу, осыпаю мягкими поцелуями её остывающие щёки.

— Прости меня, мне так жаль. Мы были так близки, моя Syringa. Так близки.

— Нет! — вопит