Читать книгу - "Обрученная с призраком - Александра Глазкина"

Я не вслушивалась в слова, но сама атмосфера — высокие своды костела, тепло свечей, запах ладана производили умиротворяющее впечатление. Когда я ставила свечу, подумав о призраках, ее огонек заколебался и погас. К глазам вновь подступили слезы. Стоит ли расценивать это как знак, что мою молитву не примут? Я что-то делаю неправильно, пренебрегая ритуалами? Но не спрашивать же об этом прямо в костеле?

После этого мы поехали на кладбище. Фрида пересела ко мне в машину.

— Что с тобой, девочка моя? — спросила она сразу, как мы тронулись с места.

Что со мной? Я просто последовала ее совету и послушалась своего сердца, а теперь не знаю, что мне делать дальше! Я промолчала, и Фрида лишь легонько погладила меня по плечу. На кладбище мы разделились — как бы ни обижалась мама, но я всегда сначала навещала могилку деда, а потом уже — ее родню, которых я не помнила или не знала. С благодарностью приняла у Фриды белые хризантемы — я совсем забыла о цветах.

Меня тяготила атмосфера — кресты, надгробия, скорбные лица. Смерти слишком много в моей жизни в последнее время. Я устала от этого…

В последующие дни я жила и двигалась на автопилоте. Отсидела пару часов на дне рождения близняшек, который праздновали уже в ресторане. Проводила в аэропорт Фриду, через день — проводила Беату. Несколько раз мне звонил Мартон, но я не отвечала на его звонки. Просто не могла.

Потом, во вторник, мне позвонили с незнакомого номера:

— Эмма Балош? — уточнил сухой официальный голос.

— Да… — мне стало дурно от нехорошего предчувствия.

— Вас беспокоят из Больницы Святого Яноша. Вы подтверждаете, что являетесь доверенным лицом господина Себастьяна Варга?

— Кого? — от волнения у меня сжало горло.

— Себастьяна Варга, — терпеливо повторил голос. — Он пришел в себя и назвал ваше имя.

— Пришел в себя? То есть, то есть… он что, живой?

— Вы подтверждаете, что…

— Да, да, подтверждаю! — завопила я, — куда мне приехать?

За эти дни и Джесса, и Себастьяна я звала по несколько десятков раз. Кольцо, как и раньше, не снималось, и я отказывалась верить в то, что больше их не увижу. Ничего ведь не решилось? Сейчас, когда мне сообщили, что Себастьян жив, я не верила. Как такое может быть? С кем тогда я общалась целый месяц? Может, что-то напутали?

Но, да, это был Себ — худющий, бледный, с коротко остриженной головой (где роскошные кудри?), но живой. Обмотанный кучей проводов. В палате, заставленной приборами, на которых мигали лампочки и мерцал зеленой нитью пульс на мониторе.

Меня к нему не пустили, только подвели к стеклянной стене, чтобы я подтвердила его личность.

— У него была травматическая церебральная кома, — пояснил мне врач, маленький, сухонький, чем-то похожий на богомола, мужчина лет пятидесяти. — Следствие черепно-мозговой травмы. К нам он поступил весной, видимо, после автомобильной аварии. Документов при нем не было. Запрос мы подали, но никто не откликнулся. Все это время он находился в стабильно плохом состоянии, и лишь в последний месяц датчики зафиксировали активность мозга. Появилась положительная динамика, и мы планировали выводить его из коматозного состояния в ближайшие дни. А он, голубчик, сам пришел в себя.

— Когда? Когда точно это произошло?

Врач подергал тонкие усики.

— Эээ, вечером тридцать первого октября. Часов в пять вечера.

Хэллоуин. После заката. В то же время, что ожил Джесс.

— С ним… с ним можно поговорить?

Врач покачал головой:

— В ближайшее время вряд ли. Видите ли, деточка, он все еще в тяжелом состоянии. Последствия травмы: у него частичная амнезия, просто чудо, что он вообще назвал ваши имена!

— Имена?

— Да, первым он вспомнил Марию. Но без фамилии, и мы не знали, к кому обращаться. Потом он назвал вас…

— А что-нибудь еще он говорил?

— У него сейчас нарушена речь, нарушено внимание… Крупная моторика, к счастью, не пострадала — он сможет и ходить, и сидеть… Да, кстати, у него еще был перелом голени, но он уже удачно сросся… Тем не менее, пациенту потребуется длительная реабилитация. Нужен будет физиотерапевт, невролог. Конечно, минимальную терапию мы проведем, но…

— О расходах не беспокойтесь, я все оплачу! — быстро сказала я. — Но когда с ним можно будет поговорить?

— Посмотрим, как пойдет восстановление, возможно, через несколько дней. Но! — врач строго поднял палец вверх. — Никакого стресса! Никаких рыданий! Никаких лишних вопросов, только спокойствие и позитив!

— Хорошо, — сникла я.

Следующие дни наполнились суетой, но это была вдохновляющая суета. Мне пришлось пройти множество инстанций, чтобы оформить новые документы для Себа. Через Лазло Пинтера найти надежного антиквара, а через него — надежного перекупщика, который помог обратить мне фамильные сокровища Джесса в современные форинты. Подписать кучу бумаг в больнице. Найти хорошую сиделку. Договориться с физиотерапевтом. Почти сутки я потратила на поиск лекарства, которое невозможно было достать в аптеках — только заказывать.

С большим сожалением, но я все же отказалась от арендованной машины — от усталости просто засыпала за рулем — и вновь пересела на метро. К Себу меня не пускали, и я не переставала мучиться вопросом, как так получилось, что он оказался жив. Нет, что он выжил — это здорово, но как он мог при этом быть призраком? Я встречала множество версий, что происходит с душой, когда человек в коме. Одни считают, что душа находится на «перепросмотре», когда перед человеком быстро-быстро мелькают кадры из его жизни, и если душа поймет, где совершила ошибку, то человек очнется. Другие считали, что душа погружается в глубины тела, блуждает в лабиринтах памяти и тоже ищет зацепку для возвращения. Ну а мне, видимо, придется верить в ту версию, согласно которой душа получает возможность покидать тело, при этом не теряя с ним связи, и путешествовать по тонким мирам…

В ночь, когда призраки оживают, Себ получил возможность вернуться в тело и прийти в себя. Выходит, и с кольцом ничего делать не пришлось! Хотя… если врачи говорят о динамике именно за последний