Читать книгу - "Вместе или нет - Ава Уайлдер"

напряженность в отношениях. В каком-то смысле это похоже на брак по расчету. Мы с Шейном определенно прошли вместе через мясорубку. Но, в целом, нет ― на данный момент ничего не происходит.

Уже произнося это, Лайла виновато вспоминала ту ночь в арендованном доме в Ванкувере, их телефонный разговор на Рождество, сладкие сны о Шейне, которые ей снятся с тех пор. Но ведь, по сути, она сказала правду: между ней и Шейном не происходит ничего. Иначе они бы не находились здесь с кем-то еще.

Возможно, то, что она сказала это Кенту, поможет ей и самой поверить в это?

Кент медленно кивнул.

– У вас странная профессия. В моей работе эмоции означают слабость. А вы их постоянно держите под рукой, что называется, на поверхности. Я бы никогда так не смог. ― Он помолчал. ― На самом деле я хотел отказаться от свидания, когда узнал, что ты актриса. Я никогда раньше не встречался ни с одной актрисой и всегда думал, что стану ревновать, как только увижу, что моя пассия изображает влюбленность в кого-то другого.

Лайла удивленно склонила голову. Ей и прежде доводилось сталкиваться с подобной разновидностью ревности, но обычно она проявлялась не раньше, чем становилось слишком поздно ― когда она и ее партнер вовсю уже ссорились. Она ну никак не ожидала, что Кент заговорит об этом сразу.

– И почему же ты передумал?

Кент ухмыльнулся.

– Венди очень интересно о тебе отозвалась. Сказала, что ты настоящая стерва, любишь бить по яйцам.

Лайла едва сдержала улыбку.

– Не всегда. Зависит от яиц. Я удивлена, что ты находишь это привлекательным.

– Не всегда. Зависит от того, кто бьет по яйцам.

Он посмотрел ей в глаза дразнящим взглядом, и впервые за вечер она ощутила прилив влечения. Что ж, лучше поздно, чем никогда.

В этот момент у него в пиджаке настойчиво зазвонил телефон. Кент вытащил его и поморщился.

– Прости! Я дико перед тобой извиняюсь, но сейчас мне нужно срочно уйти.

Лайла неожиданно для себя почувствовала, что разочарована.

– Серьезно? Ты не останешься хотя бы до полуночи?

Кент покачал головой.

– Завтра я должен быть в Нью-Йорке, самолет вылетает в пять утра, ― виновато пояснил он. ― Я бы спросил, хочешь ли ты встретиться еще раз, но не совсем понял, какое впечатление произвел на тебя.

Лайла поднесла руку ко лбу.

– Боже. Извини. Я действительно немного не в своей тарелке. Когда увидимся снова?

Он выдавил из себя улыбку.

– Давай так, ― сказал Кент. ― Я дам тебе свой номер. Если ты мне позвонишь, то я с удовольствием приглашу тебя на ужин. Но если нет, то без обид. Я уже говорил, что пойму, если у тебя все сложно.

– Конечно. Давай. Я бы этого хотела. Честно.

Почему она списала Кента со счетов еще до того, как узнала его получше? А ведь Шейн, в отличие от нее, ни в чем себя не ограничивает.

Лайла протянула Кенту телефон, и он вбил в него свой номер.

– Я не хочу переоценивать свои возможности, но если бы я остался… Каковы были бы мои шансы на полуночный поцелуй?

Лайла прижала указательный палец к губам, сделав вид, будто задумалась над вопросом.

– Я бы сказала, довольно неплохие.

Он снова улыбнулся.

– Черт! Знаешь, это почти хуже, чем быть отвергнутым.

Лайла подошла ближе, приободренная шампанским.

– Возможно, полночь наступит раньше.

Кент сократил расстояние между ними, положив руку ей на талию. Затем сделал вежливую паузу, наклонился и нежно чмокнул Лайлу в губы.

С технической точки зрения поцелуй был неплох. Его губы оказались ни слишком твердыми, ни слишком мягкими, ни чрезмерно сухими или влажными. Изо рта его приятно пахло, рука на талии была теплой, но не липкой, и он не пытался продвинуться дальше.

Однако Лайла ничего не почувствовала.

На самом деле, единственная физическая реакция произошла с Лайлой уже после того, как Кент отстранился, ― когда ее взгляд случайно упал на Шейна, сердито смотревшего на них с противоположной стороны комнаты, и она вздрогнула, будто ее ударила молния.

Попрощавшись с Кентом, Лайла принялась веселиться с удвоенной энергией. Она старалась не обращать внимания на Шейна, но это удавалось ей с трудом. Возможно, ей казалось, но она могла поклясться, что чувствовала на себе его взгляд, когда произносила тосты с Энни, смеялась с Пилар или танцевала с Ивонной.

Вечеринка была в самом разгаре, когда Лайла случайно заметила болтающих в сторонке Маркуса и Сарету.

Лайла подошла к ним, они тепло поприветствовали ее, и между ними завязался оживленный разговор о том, кто и что делал на каникулах. Лайла была на таком взводе, что не уловила ни слова из того, что они говорили. Адреналин у нее зашкаливал, и нервы находились на пределе.

Как только в разговоре наступила пауза, выражение лица Маркуса сделалось серьезным.

– Послушай, Лайла, ― сказал он, значительно смягчив свой резкий британский акцент. ― Я рад, что у тебя нет никаких обид. Вопрос в самом деле был почти решен.

Лайла буквально окаменела.

– Что?!

Маркус и Сарета обменялись недоуменными взглядами.

– Господи, я думал, твой агент тебя уже уведомил. Тогда прошу прощения. Я, конечно, не хотел, чтобы ты узнала об этом вот так.

Лайла моргнула с застывшей улыбкой на лице ― на нее словно вылили ведро ледяной воды.

Жасмин вполне могла решить дождаться окончания Нового года, чтобы не портить праздник Лайле плохими новостями. Скорее всего, она никак не могла предположить, что у Маркуса появится возможность сообщить Лайле об этом лично.

Лайле удалось сохранить самообладание настолько, чтобы извиниться как можно изящнее, но горло все равно предательски перехватило. Едва выбравшись из толпы, она горько заплакала.

* * *

Шейн давно уже догадывался об этом, но сегодняшний вечер окончательно подтвердил подозрения, не дававшие ему покоя еще с Ванкувера: всякий раз, когда дело касалось Лайлы, у него возникали ужасные проблемы.

Он пытался игнорировать это чувство. Испытать разочарование от парня, с которым она пришла, ― как его? Клинт? Брент? ― это отнюдь не ревность. Ему было просто жаль, что Лайла сошлась с мужчиной, который казался невероятно скучным. Шейн с одного взгляда понял, что он из тех, кто думает, что деньги способны заменить личность.

Но чувство, которое он испытал, увидев, как Лайла целует этого то ли Клинта, то ли Брента, было чудовищным: его будто ударили одновременно в живот и по яйцам. Подобное он чувствовал лишь однажды ― когда увидел, как она уходит с той самой вечеринки с Дином. Но тогда у него была