Читать книгу - "Порхает мотылек в презренных небесах. Том 2 - Моргана Маро"

ждать восстановления ци, чтобы хотя бы вернуться на Цышань и понять, что делать дальше. Так прошло больше недели – идя по следу, они в конечном итоге убедились, что второй принц вместе с Бай И и Дун Ляо пересекли южные горы и углубились в Хэ.

Единственным вариантом из тех мест, куда мог направиться Тай Фансинь, оставалось племя Цинь, откуда родом его матушка. Вот только приняли ли его там? С запечатанными силами, к тому же желтоглазого Юнь?

– Зачем ты вообще его ищешь? – спросил Дун Минь, крутя между пальцами медную монетку. – Не думал, что между вами столь глубокие чувства.

– О, между ними целая история, – прикрывшись веером, многозначительно произнес Ши Цин. – Скажи, ты ищешь его, чтобы наконец убить? Или заставить страдать?

– Зачем ей это? – не понял страж. – Разве второй принц не оберегал тебя, когда вы были женаты? Он так смотрел на меня каждый раз, когда я был рядом, словно хотел своими руками в Нижний Мир отправить и…

– Идем, – резко поднявшись на ноги и взглянув на него, велела Ян Юмэй.

От неожиданности Дун Минь выронил монетку, но послушно зашагал за Хуанъянь, вокруг которой парили белые мотыльки с острыми крылышками. Они шли долго, минуя одни мосты за другими, и от тишины, в которую погрузилось Цышань, становилось тревожно. Ши Цин понял, куда они идут, и стал настороженно поглядывать то на Ян Юмэй, то на одинокий домик на краю ветки – подальше от домов и пагод живших тут когда-то небожителей.

Когда они вошли внутрь, мотыльки прогнали своим светом тьму, явив разбитый гроб и засохшие голубые цветы, усеивающие пол. Дун Минь замер, увидев тех, кто лежал в гробу, но вскоре нерешительно подошел ближе. Его взгляд метался с одного знакомого лица на другое.

– Это… это же второй принц… – с непониманием произнес он, взглянув на Хуанъянь.

– Это Ляньцин, – грустно произнес Ши Цин, с тоской посмотрев на мертвого друга. – После смерти Хуанъянь переродилась в Ся Юань, а Ляньцин – в Тай Фансиня.

– Но почему вы лежите вместе? Еще и в свадебных одеждах? – все никак не мог понять Дун Минь.

– Потому что мы были женаты. Та девушка из легенд про Ляньцина – дух бабочки – это я, – произнесла Ян Юмэй, чувствуя ком в горле. – Люди исказили нашу историю, пожелали забыть, что когда-то небожитель взял в жены демоницу. Я любила его, а он, как мне казалось, любил меня. Но он убил моего отца, а после пронзил мое сердце своим мечом.

С ее ресниц сорвалась одинокая слеза, и на влажную дорожку на щеке приземлился мотылек.

– Я не знаю, зачем Цзюньфэнь понадобилось натравливать нас друг на друга, но выясню это, – взглянув на Ши Цина, негромко произнесла Хуанъянь, не скрывая угрозы в голосе. – Она ответит за все, что сделала со мной.

– Если ты ее убьешь, то умрешь сама, – предупредил Ши Цин.

– Прекрасно – смерти я не боюсь.

Развернувшись, она покинула дом, чувствуя, как сбегает от собственного прошлого, от чувств, которые похоронила там. Чем дольше она смотрит на Ляньцина, тем больше думает о том, что же тогда произошло, почему все так вышло. Может, ей стоит просто затаиться на Небесах с осколками ключа от Хранилища и ждать, когда Цзюньфэнь умрет от старости? Она смогла бы найти здесь ее душу и порвать ее. Вот только что-то подсказывало, что эта бессердечная женщина найдет способ продлить себе жизнь.

Остановившись на небольшой площадке, откуда открывался вид на Центральные равнины, Ян Юмэй села на скамью, опустив голову на колени. Что же ей делать дальше? Раньше она могла спросить совета у тетушки Ло… Может, еще давно, глубоко в душе, она надеялась, что Мин Хань невиновен, что не он убил ее семью и саму Хуанъянь, но не позволяла себе в это верить. А по итогу так оно и вышло. Как ей теперь отпустить всю ненависть, всю злость к нему, что так долго копилась в душе?

– Ты переживаешь так же, как и он когда-то, – раздался голос Ши Цина.

Сев рядом, он вытянул ноги и взглянул на звездное небо, проглядывающее сквозь белые ветви и серебряные листья.

– Когда Мин Хань очнулся… я никогда не видел столько злости и горя сразу в одном человеке. Цзюньфэнь заперла меня в кольце, выбросив в Средний Мир, но в первые десятки лет своих скитаний я слышал, как один безумец ищет возможность возродить свою жену. Он искал лекарей, заклинателей, духов, шаманов и даже демонов, но никто так и не смог ему помочь. Говорят, Ляньцин умер из-за ран, нанесенных ужасной Хуанъянь, которые не сумел излечить, но мне кажется, он умер из-за тоски по ней.

Раньше Ян Юмэй оспорила бы его слова, рассмеялась бы и назвала бы его пустоголовым петухом, но сейчас молчала. На теле Мин Ханя, кроме раны, которую нанесла она, не было никаких других. Словно он и правда… потерял надежду и просто лег с ней, уснув и больше не проснувшись.

– Разве такое возможно?

– Я никогда не видел собственными глазами, но слышал, – признался Ши Цин. – Такое встречается даже реже, чем желтоглазые Юнь.

Ян Юмэй промолчала, почувствовав холод, окутывающий ее тело. Ей вдруг захотелось как можно скорее найти Тай Фансиня и взглянуть на его лицо, убедиться, что это и правда Мин Хань, который забыл о ней в этой жизни.

Что-то вторглось в ее мысли, заставив нахмуриться и оглянуться. Словно чей-то голос звал ее, но звучал так далеко и неясно, что она не могла разобрать слова. Коснувшись пальцами виска, Ян Юмэй закрыла глаза и сосредоточилась, слыша, как голос постепенно нарастает, полный надежды и отчаяния.

– Куда ты? – стоило Хуанъянь подняться, спросил Ши Цин.

– Хочу кое-что проверить.

Она белой стайкой мотыльков спустилась с Цышань, следуя на зов. Тот звучал вблизи ствола древа, и спустя время Ян Юмэй отыскала небольшое полуразрушенное святилище. Внутри, перед алтарем, сидел ребенок в грязном платье, молясь даже не статуе божества, а женской кукле.

– И зачем ты звало меня, маленькое существо? – скрестив на груди руки, спросила Хуанъянь.

Вздрогнув, ребенок обернулся, и Ян Юмэй поняла, что перед ней девочка не старше восьми лет. Она удивленно распахнула глаза при виде незнакомки, между бровями которой сияла золотая печать.

– Вы… вы богиня? – осторожно поинтересовалась девочка.

– Допустим, – с неохотой ответила Ян Юмэй. – Я услышала твой голос, так зачем ты…

Схватив ее за руку, ребенок чуть ли не сорвался на бег, ведя ее куда-то вперед. Спотыкаясь, Хуанъянь с непониманием шла следом, с легким пренебрежением чувствуя влажную грязную