Читать книгу - "Ведьмы Шервудского леса - Ксения Шкуренко"

Он не спросил, что именно мне сказала Кларисса, лишь посмотрел на них, потом снова на меня. А затем сделал то, чего я совсем не ожидала.

Киллиан Кавальере окликнул их и подняв руку, показал Клариссе и Элизабет средний палец. Спокойно, без эмоций, глядя мне прямо в глаза. Я не видела, но могла поклясться в том, что Элизабет ахнула, а Кларисса чуть не свалилась с лавочки, сидя все это время на ее спинке.

Но на этом внезапные выходки от Кавальере не закончились.

Я не успела ничего сказать. Все произошло так быстро, что мне не хватило времени даже понять, что он собирается делать. Киллиан притянул меня за шарф и поцеловал. Специально. Напоказ. Так, как мужчины целовали своих женщин в фильмах. Словно этот поцелуй значил для Киллиана что-то большее, чем просто поцелуй. Словно это было не прикосновение губ, а публичное заявление.

Он целовал меня долго и упорно, а я отвечала на каждый его поцелуй, будто была сбившимся с дороги путником, а Киллиан долгожданным оазисом, из которого теперь жадно пила. В этот момент я жалела лишь об отсутствии кровати и приватности.

Когда он резко отстранился, я уже не могла дышать. Щеки горели, а в голове было пусто.

Киллиан посмотрел на меня с той самой напыщенной ухмылкой, которую я ненавидела и, кажется, любила одновременно. А затем, как ни в чем не бывало, ушел в сторону учебного корпуса, оставив меня с ощущением голода, которое этот поцелуй только разжег, и полнейшей растерянностью.

Черт бы его побрал.

Но зачем? Зачем Киллиан это сделал? Чего он хотел добиться? Позлить Элизабет? Или это был своеобразный дружеский жест поддержки? Ради семи смертных грехов, что бы он ни хотел этим сказать — это было волшебно.

Я огляделась. Во дворе почти не было студентов, лишь несколько компаний, которые разбрелись по разным частям территории. Мало кому нравилось гулять под надзором сотрудников Ордена, которых Нортон выставил по всему периметру. И если уж под взглядами взрослых дядь кому-то дискомфортно просто гулять, то нечего и говорить о том, как неловко в их присутствии целоваться.

Я сделала над собой усилие и заставила ноги довести меня до кампуса. Колени, как и руки, дрожали, хотя на улице было не слишком холодно, а оделась я тепло. Необходимо срочно выбросить из головы этот треклятый поцелуй и уж точно перестать воображать, чем могло бы закончиться его продолжение, окажись мы сейчас в спальне.

Войдя в жилой кампус, я сразу увидела Сару и улыбнулась ей. Она сидела на диванчике слева от входа и болтала ногами. Я настолько привыкла к ее бордовым волосам, что их новый зеленый цвет, напоминавший морскую капусту, казался мне чудным и инородным. Метаморфозы — отличный предмет. Особенно, если ты обожаешь яркий цвет волос, но живя у черта на рогах не имеешь возможности покупать новую краску каждый месяц.

Однако улыбка моя пропала вскоре после того, как я увидела чемодан и дорожную сумку, стоявшие на полу за диваном.

— Куда-то собралась? — спросила я, обходя Сару, чтобы убедиться в том, что чемодан мне не привиделся.

Кэмпбелл откинулась на спинку дивана, сползая вниз, и похлопала рядом с собой, предлагая мне сесть рядом. Я приняла это предложение, чувствуя неладное.

— Прежде, чем ты меня возненавидишь, требую заметить, что я специально ждала тебя, — Сара смотрела то на меня, то на угол под потолком, покрытый толстым слоем колышущейся паутины. — И я бы дождалась тебя в любом случае, поскольку уехать не попрощавшись со своим другом — это отвратительно. А ты, Люсильда, мой друг. И надеюсь, что им ты и останешься.

У меня отпала челюсть.

Уехать? Нет, кто угодно, но точно не Сара Кэмпбелл. Если кто-то и смог бы увести Сару из Института, так это жнец смерти, который в последнее время и без того часто к нам заглядывал.

— Уехать? — переспросила я.

Лицо Сары покраснело, а глаза остекленели. Она быстро заморгала, прогоняя непрошеные слезы.

— Родители решили забрать меня, — раздраженно сказала Сара. — Насильно, как последние варвары! Они сказали, что Институт Кроули перестал оправдывать свою репутацию, что я должна вернуться домой и бла, бла, бла! Они уже даже почти приехали, отложив ради этого все свои гребанные дела!

Я смотрела на Сару, и с каждой сказанной ею фразой меня словно все сильнее и сильнее душила невидимая рука. Я чувствовала, как внутри меня все сжимается.

Только не это, пожалуйста.

Сара, не сдавайся, не уезжай. Не оставляй меня.

Родители хотели забрать ее. Мои хотели того же. Как и родители большинства оставшихся студентов. Хотя правильнее теперь будет сказать меньшинства. Институт пустел с каждым днем, а те, кто оставался, оставались либо из-за ненадобности родителям, либо по каким-то своим причинам: из-за друзей, любимых, учебы...

— Но я узнала от Нортона, — продолжила Сара, повернувшись ко мне, — что Шона отпустили домой. Его опекуны забрали его обратно на ферму. И они не планируют возвращать Шона в Институт, пока он не восстановится.

Сара замолчала, вцепившись обеими руками в собственные бедра. Она нервничала, вот только я не могла понять почему. Пунцовое лицо Сары в сочетании с новым цветом волос делало ее похожей на арбуз, который вот-вот лопнет.

— Я позвонила Шону, — сказала она наконец. — Потом его тете с дядей. А после уже и своим родителям.

Сара явно что-то придумала, но по какой-то причине боялась рассказать об этом мне. В чем же дело, Кэмпбелл?

— Я сказала предкам, что не вернусь домой. Но впарила им другой вариант, который в целом их тоже устроил. В общем, я поеду на ферму семьи Маккартни.

Я пыталась собрать мысли в кучу и сказать хоть что-то, но Кэмпбелл уже понесло:

— Да, я знаю, как это выглядит! Я знаю, что это странно! Но я хочу быть рядом с ним! Даже если он не замечает меня! Даже если он никогда не посмотрит в мою сторону! Я просто хочу быть с ним... Я знаю, что это, наверное, глупо, и ты, наверное, сейчас думаешь, что я сошла с ума, и, может быть, ты права, но я…

Сара говорила все быстрее, и быстрее. Я видела, как ее пальцы впиваются в ткань, как костяшки белеют, а между ними начинает