Читать книгу - "В Ад - Бренда К. Дэвис"

а затем вздрогнула, так как мой крик прозвучал громче, чем выстрелы. Я колебалась секунду, но никто не выскочил, чтобы съесть меня, и я не услышала никакого взрыва шума снаружи.

Я поспешила по коридору, мимо картин в рамках и развешанных по стенам рисунков, сделанных крошечными ручками Бейли. Внутри еще сохранялся слабый запах вареных яблок, но не было никаких признаков жизни.

— Гейдж! Бейли! — позвала я.

Распахнув пару дверей, я едва заглянула в пустую спальню и ванную, прежде чем продолжить. Я застыла на месте, когда наткнулась на комнату с двумя раздельными кроватями. Потертый плюшевый мишка, лежащий на кровати у стены, и пара залатанных штанов, лежащих в изножье другой кровати, вызвали у меня комок в горле.

Бейли не может заснуть без этого мишки, а Гейдж постоянно рвет свои штаны или вырастает из них.

Голубые занавески, развевающиеся на ветру, врывающемся в открытое окно, отбрасывали тени на стены. Мой взгляд скользнул по мебели, но я не заметила ни пылинки ни на ней, ни на расческе, лежащей на прикроватной тумбочке. Прошло не так уж много времени с тех пор, как они были здесь в последний раз.

Доска позади меня скрипнула; Кобаль подошел ближе, чтобы заглянуть в комнату через мое плечо.

— Гейдж и Бейли жили здесь? — он спросил.

— Асанте и Лиза привели их сюда после того, как меня забрали на стену. — Но сейчас их здесь не было.

Дом родителей Лизы! Они могут быть там! Я развернулась к Кобалю и попыталась протиснуться мимо него.

— Ривер, притормози, — сказал он и положил руки мне на плечи.

— Я не могу. Они должны быть там… Я должна их найти. Так или иначе, я должна узнать, что с ними случилось!

— Ты узнаешь. — Притянув меня к своей груди, он крепко обнял меня, прежде чем отпустить. — Но ты должна успокоиться. Мы можем что-то упустить, если ты будешь продолжать бегать из одного места в другое.

Он был прав, но мне хотелось голыми руками разнести весь этот город в поисках них. Отступив на шаг, он обхватил мои щеки ладонями и приподнял мое лицо. Он наклонился, чтобы коротко поцеловать меня, прежде чем взять за руку и повести обратно по коридору. Я не могла заставить себя внимательно рассмотреть рисунки Бейли, иначе разрыдалась бы.

Рафаэль, Хок и Каим стояли у входной двери, но около сотни других людей и демонов оставались снаружи, готовые отреагировать на любой намек на опасность.

Выйдя на улицу, я отпустила руку Кобаля и быстрым шагом направилась обратно через город. Мои ноги споткнулись о тротуар, когда я резко остановилась рядом с общественным садом. В обычный день там было бы много людей, которые ухаживали бы за овощами и пропалывали сорняки. Лиза часто работала здесь, чтобы прокормить всех.

Сейчас я видела только горсть помидоров, которые упали на землю и так там и остались.

— Они бы никогда не позволили еде так испортиться, — пробормотала я Кобалю.

Я не помнила, как преодолела расстояние между садом и домом родителей Лизы, но обнаружила, что мои ноги едва касаются земли, когда я взлетела по ступенькам их крыльца. Я взглянула на свой собственный дом и внутренне съежилась, прежде чем распахнуть дверь на застекленное крыльцо и поспешить через него к другой двери.

Я двигалась так быстро, что не успела открыть внутреннюю дверь, как врезалась в нее плечом. Боль пронзила мое плечо до запястья, пока я возилась с ручкой. Кобаль оттащил меня назад и повернул ручку. Он не потрудился снова попросить меня притормозить, это было бы бесполезно. Я была слишком неуправляема, я знала это, но не могла сдержаться.

Дверь распахнулась, и я вошла в полутемную часть дома. У меня перехватило дыхание, когда в нос ударил вездесущий аромат лаванды. Я остановилась на минутку, чтобы рассмотреть книги, стоящие на полках, телевизор, задвинутый в угол, и поцарапанный кофейный столик с многочисленными кольцами для воды. Несколько таких колец я смастерила сама.

Пока я заставляла себя двигаться дальше, Кобаль прошел рядом со мной через гостиную на кухню.

Там никого не было, но в своей голове я слышала, как смеется мама Лизы, пока ее отец готовит блинчики на завтрак, а Лиза взволнованно рассказывает о том, что нового она обнаружила в саду.

Это так прекрасно разыгралось в моем воображении, что на секунду я увидела их образы перед собой, и их смех заменил шум моей крови, стучащей в ушах.

Затем они исчезли, и у меня остались только потрескавшиеся деревянные шкафы, выцветшие желтые занавески и захламленные прилавки. Я сидела на этих прилавках и разговаривала с Лизой больше раз, чем мог вспомнить. Это то место, где она сказала мне, что влюблена в Асанте, где она призналась, что влюблена в него, и где я впервые призналась кому-то в одном из своих странных видений.

Я осталась с полной уверенностью, что эта комната никогда больше не познает той любви и счастья, которые излучала семья Лизы.

Сколько раз я сидела за этим столом до того, как открылись врата, и ела блинчики руками? Сколько раз я сидела там до и после войны и чувствовала себя в безопасности так, как никогда не чувствовала в своем собственном доме?

— Кто здесь живет? — спросил Кобаль.

— Это дом родителей Лизы, — прошептала я. Я провела пальцами по кухонному столу, когда подошла к окну в задней двери. Когда-то этот двор отделялся от соседних забором. Забор был снесен много лет назад, чтобы освободить место для новых сельскохозяйственных угодий.

— В детстве я проводила здесь так много времени, что это стало моим вторым домом, моим единственным настоящим пристанищем. Сюда я приходила, когда моя мать выгоняла меня из дома или вела себя особенно жестоко. Родители Лизы всегда принимали меня без вопросов. Они любили меня. Я… я любила их.

Мои руки сжались в кулаки, когда я поняла, что говорю о них так, словно они уже мертвы. Я изо всех сил старалась сохранить контроль над собой и сморгнула слезы, жгущие глаза. Повернувшись, я прошла мимо Кобаля обратно через гостиную. Я заметила остальных, стоящих на страже снаружи, когда поднималась по ступенькам у входной двери на второй этаж.

Кобаль не отставал от меня, пока я проходила через комнаты наверху. Я знала, что дом пуст, но все равно искал хоть какой-нибудь намек на то, куда все могли подеваться, искал какой-нибудь признак того, что они все еще живы.

Еще больше воспоминаний нахлынуло на меня, когда я вошла в спальню Лизы. Фиолетовые стены