Читать книгу - "Дым, зеркала и проступки - Энола М. Дуглас"

Она улыбнулась, покачала головой и с радостным трепетом внутри вернулась к тарталеткам.

К обеду подруги заняли привычный столик в глубине: Опалина с куском киша, Лилибет с горшочком тёмного шоколада и вилкой, занесённой над эклером. Всё выглядело совершенно обыденно, привычно.

Только обе смотрели на неё.

Кассия поставила чай и попыталась отступить к прилавку. Лилибет поймала её за запястье.

— Сядь.

— У меня посетители…

— Миссис Тилли и мистер Хенли уже сорок минут тянут одну чашку чая. Садись, Кассия.

Она села.

Лилибет долго изучала её, не моргая. Затем произнесла:

— Ты сияешь.

— Это новый крем для лица.

— Ни один крем не заставит женщину сиять так. — Лилибет повернулась к Опалине. — Посмотри на неё. Она светится.

Опалина улыбалась так, будто знала гораздо больше, чем говорила.

— С самого нашего прихода.

Щёки Кассии запылали.

— Ничего подобного…

— Ты напевала, пока готовила целую партию булочек с корицей, — сказала Лилибет. — Ты напеваешь только тогда, когда хочешь убедить всех, будто ничего не происходит, и…

— Ладно. — Кассия выдохнула. — Мы с Арком… — Она опустила глаза и сделала вид, что очень заинтересовалась крошкой. — Провели ночь вместе.

Вилка Лилибет замерла. Нож Опалины остановился на полпути. Тишина продержалась ровно две секунды, затем Лилибет прошептала:

— И?

Кассия прикусила щёку изнутри.

— И… это было… — она искала слово, от которого не вспыхнет целиком, — значительно.

— Значительно, — безжизненно повторила Лилибет. — Ты переспала с самым завидным демоном Анджелина и выбираешь слово «значительно»?

— А что я должна сказать?

Лилибет наклонилась вперёд, глаза блестели.

— Всё. Начни с двери.

— Я не стану пересказывать каждое движение.

Опалина отложила нож.

— Тогда скажи: он был нежен?

Вопрос прозвучал тихо и осторожно, и Кассия поняла, что за ним скрывается. После Закея. После всего.

Да, Арк был нежен. И страстен. Но под конец перестал сдерживаться. Доказательство до сих пор чувствовалось болью в бёдрах.

— Он дал мне то, что было нужно, — тихо сказала она. — И заставил почувствовать себя важной.

Комната затихла. Лилибет положила руку ей на плечо. Опалина встретила её взгляд через стол.

— Хорошо, — просто сказала Опалина.

Между ними воцарилось уютное молчание. Затем Лилибет слишком небрежно спросила:

— А практическая сторона?

Кассия моргнула.

— Практическая сторона?

— Ну, ты понимаешь. — Лилибет покрутила вилку в пальцах. — Предосторожности. То, о чём думают после ночи с демоном значительной… — она прочистила горло, — плодовитости.

Лицо Кассии запылало.

— Утром я приняла травяное зелье. Оно надёжное.

— Для ведьм и людей — возможно. Но ты была с чистокровным ноктюрном. Их биология не всегда подчиняется тем же правилам.

Живот Кассии ухнул. Об этом она не подумала.

Лилибет заметила панику и смягчила голос.

— Не волнуйся. Я помогу. — Она отложила вилку и согнула пальцы; на кончиках слабо заискрилась магия аморета. — Могу наложить печать — противозачаточные чары. В демонском обществе пары часто ими пользуются. Действуют около трёх месяцев, полностью обратимы и гораздо надёжнее трав при смешении разных видов магии.

Кассия уставилась на неё.

— Ты это умеешь?

— Я наполовину аморет, Касс. Желание, близость, плодородие — для моего рода это одна нить магии. — Щёки Лилибет слегка порозовели. — Я, может быть, и не пользуюсь ею… традиционным способом. Но знания никуда не делись.

Опалина подняла взгляд от тарелки.

— Ты никогда об этом не говорила.

Лилибет легко пожала плечами.

— Никто из нас не тонул в романтических связях.

— Будет больно? — спросила Кассия.

— Почувствуешь тепло здесь, — Лилибет мягко прижала два пальца к низу её живота, — а потом ничего.

Кассия посмотрела на подругу — женщину, заменявшую шоколадом близость, для которой была создана её магия, и носившую сложные отношения с желанием как камень в кармане, — и ощутила прилив благодарности.

— Да, — тихо сказала она. — Пожалуйста.

Пальцы Лилибет засветились тёплым розовым сиянием, которое прошло сквозь ткань фартука и осело глубоко внутри. Всё продлилось одно мгновение: мягкий толчок, похожий на вздох, а затем, как и обещала подруга, ничего.

— Готово, — сказала Лилибет, убирая руку. — Теперь ты защищена.

— Спасибо, Лили.

Лилибет пожала плечами, словно не сделала ничего особенного, но хвост один раз довольно дёрнулся.

— Для чего ещё нужны друзья?

Опалина подняла чашку.

— За самую значительную ночь за последнее время.

— Только не начинай, — пробормотала Кассия, но улыбнулась и тоже подняла чашку.

Вечером в «Звёздный свет» она надела зелёный шарф. Дети были беспокойны. Девлин подслушал разговор учителей о выселении и плохо притворялся, будто ничего не знает. Малыши чувствовали напряжение. Кассия весь вечер помогала Имоджен с упражнениями и читала младшим, заглатывая страх всякий раз, когда смотрела на стены, которые скоро, возможно, не сможет защитить.

В поезде домой она рассеянно прижала пальцы к метке под шарфом. В течение дня её тепло менялось: сильнее в Анджелине, слабее в поезде, словно метка умела измерять разделявшее их расстояние. Кассия ещё изучала её ритмы и всё ещё удивлялась интимности частицы чужой магии под собственной кожей.

Ощущение должно было казаться вторжением. Но было похоже на ладонь на пояснице в переполненной комнате — надёжную, присутствующую рядом и ничего не требующую.

Она отправила белую каллу, аромат которой прорезал холодный воздух вагона.

Сегодня Девлин спрашивал о тебе. Хотел знать, вернётся ли демон без видимых рогов. Думаю, ему не хватает человека, которого можно допрашивать.

Ворон появился ещё до того, как она вышла со станции.

Передай, что я приду, как только «Звёздный свет» будет в безопасности.

Грудь сжалась. Она спрятала слова и не ответила — не потому, что сказать было нечего, а потому, что «спасибо» казалось слишком маленьким, когда всё остальное стало огромным.

На следующее утро другой ворон опустился на край миски для теста.

Ты ела? И под «ела» я имею в виду не часть пекарской дюжины.

Ответ унёс золотой цветок орхидеи:

Я съела целый скон, пока читала твое сообщение. Считается?

Смотря какой. Один из хороших?

Они ВСЕ хорошие.

Мои искренние извинения. Я забыл, с кем разговариваю.

Она улыбалась прилавку как дурочка — и ей было всё равно. Между посетителями Кассия наполнила корзину рулетиками с колбасой и чарами доставки отправила в «Эгиду и Пепел». Без записки. Трое мужчин, всю ночь работавших над юридическими ходатайствами и процессуальными возражениями, заслуживали чего-нибудь получше чёрствого хлеба из угловой лавки.

Через двадцать минут прилетел ворон, но не один: в клюве он держал маленький багровый зимний мак. Цветок упал на ладонь Кассии, а птица рассыпалась письменами.

Роудс уже съел четыре. Кайус утверждает, что взял только один. Остальные я прячу в ящике стола.