Читать книгу - "О Богах и золоте - Дженьюари Белл"

class="p">— Тут легко заблудиться, — говорю я со вздохом, мой взгляд скользит по серии изображений, вырезанных на стене. Мой лоб морщится, и я щурюсь в замешательстве на мотив, который продолжается по всей линии стыка стены и потолка.

— Я покажу тебе все, — говорит маленький мальчик с уверенностью взрослого мужчины. — Тебе нравятся драконы?

— А? — Я склоняю голову.

— Драконы, — повторяет он, растягивая каждый слог, будто я не поняла его.

Сильное воспоминание о моих братьях накрывает меня, о том, как они делали то же самое, если я не могла разобрать, что они говорят, о том, как они расстраивались все больше и больше, пока я не понимала их. Я тру боль в груди, но она не уходит.

Не думаю, что когда-нибудь уйдет.

Он нетерпеливо вздыхает, и Шае тихо смеется, смешивая новую партию теста липкой деревянной ложкой.

— Ты смотрела на драконов на стене. — Он указывает на барельеф, и тогда я вижу их, мой мозг наконец осмысливает случайные формы. — Ты любишь драконов?

— О. Драконы. — Я моргаю. — Точно. Да, драконы… они… они что-то особенное, не так ли? Хотела бы я, чтобы они были настоящими. Моя мать раньше⁠…

— Они настоящие. — Он хмурится на меня, его гладкий лоб морщится от досады.

Точно.

— Я бы с удовольствием посмотрела, что ты мне покажешь, — беззаботно говорю я, решая, что вопрос о том, существуют ли драконы, не тот, который я хочу обсуждать с… — Сколько тебе лет?

— Шесть и три четверти, и я достаточно взрослый, чтобы знать, что драконы настоящие. — Он щурится на меня, и я сдерживаю смех.

— Покажи ей библиотеку, Таррон, — инструктирует Шае, широко улыбаясь нам обоим, мышцы ее предплечий напрягаются, когда она начинает месить новую буханку. — А затем покажи ей, где она может привести себя в порядок.

Таррон нетерпеливо кивает.

— И я покажу ей драконов, — добавляет он.

Я бросаю снисходительную улыбку Шае, чтобы подыграть Таррону, потому что очевидно, что драконы, если они когда-либо существовали, давно вымерли…

Шае просто серьезно кивает маленькому мальчику.

Я прочищаю горло. Точно.

— Меня устраивает.

— Ужин через несколько часов, — говорит она мне. — Я пошлю Таррона за тобой, после того как ты все посмотришь и примешь ванну. Таррон, ей, наверное, захочется увидеть и своего мула.

— Я знаю, нана, — резко говорит ей Таррон, явно возмущенный самой идеей, что ему нужно говорить, что делать.

Шае просто тепло улыбается ему, когда он хватает меня за руку, переплетая свои маленькие пухлые пальцы с моими.

— Будь добра, — говорит она.

Шае обращается не к нему — нет. Это полностью направлено на меня.

Я киваю, слегка уязвленная тем, что она считает нужным предупреждать меня, чтобы я не была груба с этим ребенком.

Мы только встретились, у меня даже не было времени ее разочаровать.

— Она будет, — говорит ей Таррон, вытаскивая меня за кухонную дверь. — Я вижу. Хракан не женился бы на ней, если бы она не была милой. Суженая судьбой или нет. — Последнее слово неразборчиво, и смешок выползает из моего горла, когда я понимаю, что он ухватил одну из сладостей, которые остывали на столе, и сейчас уплетает ее, крошки тянутся за ним шлейфом.

Но имя Хракана, а также предположение Таррона о том, что мы не были бы женаты, если бы я не была «милой», портят мое веселье, слишком быстро напоминая мне, где я нахожусь.

Форт Хракана, на территории Хракана, как невеста бога смерти, который убил меня.

Которого, как я думала, я любила.

Хватка Таррона на моей руке усиливается.

— Я знаю, что тебе грустно.

Я проглатываю ком в горле и переоцениваю маленького ребенка-Фейри, который тащит меня за собой.

— Это как?

— Я чувствую это. Тебе очень грустно. — Он кивает в знак согласия с самим собой, затем смотрит на меня через плечо. — Не волнуйся. Тебе здесь понравится. Я знаю, трудно быть в новом месте. Моя мама говорила мне, что ей было часто грустно, когда она и нана пришли сюда после войны.

— Ладно, — говорю я, мое сердце сжимается в ответ на его невинную эмпатию. Он полностью искренен, без какого-либо намека на манипуляцию или ложь, и это, почему-то… заставляет меня чувствовать себя лучше. — Мы можем сначала зайти в конюшню?

— Ты не хочешь посмотреть на драконов? — Он звучит явно расстроенно, и я сдерживаю смешок.

— Конечно, покажи мне сначала драконов. Но я хотела бы проведать моего друга на конюшне.

— Мула, — кивает он в знак согласия. Затем, без предупреждения, он отпускает мою руку и со всех ног бежит по пустому, затянутому паутиной коридору.

— Дерьмо, — бормочу я, мои глаза широко раскрыты. Я не хочу потерять этого ребенка. У меня такое чувство, что Шае была бы чертовски зла, если бы я просто бросила его.

Жизнь научила меня нескольким важным вещам, и одна из них — никогда не злить человека, который печет твой хлеб.

Ну, это на самом деле Лара научила меня этому.

Моя ухмылка сменяется хмурым взглядом, когда я бегу за Тарроном, который чертовски быстр, учитывая его коротенькие ножки.

Лара, которая лгала мне о проклятии. Лара, моя лучшая подруга, которая должна была знать, что я все равно умру.

Ее предательство ранит так же сильно, как и Меча. Возможно, даже больше.

— Почему ты злишься? Мы пришли. К драконам, — кричит Таррон.

Мне не нравится, что он улавливает мои эмоции, и я понятия не имею, как заставить его перестать это делать.

Я сворачиваю за угол, слегка задыхаясь от нашей гонки по пыльному коридору, и то, что осталось от воздуха в моих легких, исчезает, когда мой разум осознает, на что Таррон так гордо указывает.

Глава 4

ХРАКАН

Длинные ноги моего жеребца быстро преодолевают бесплодные пустоши Храка, копыта гремят по каменистой почве, когда мы приближаемся к границе Силсипа. Прикосновение богини природы становится заметнее с каждой секундой, яркая зелень лесной опушки кишит неистовой дикой жизнью.

Земли Дирды — это все, чем не являются мои. Ее люди ищут ее со всей Хески, ищут пропитания на ее плодородных почвах и среди жирных оленей, которые бродят повсюду.

Храк пуст, если не считать маленького оазиса, в котором расположен мой форт. Моих людей мало, и они держатся особняком, несмотря на свою верную натуру.

Все остальные в Хеске боятся меня. Боятся смерти.

Они предпочитают позолоченные, ядовитые шепоты Солы моим правдам и своим собственным.

Во мне снова растет ярость, нарастая до крещендо пульсирующей крови в ушах. Как я мог допустить это?

Веками я насмехался над проклятием, над самой идеей, что