Читать книгу - "Принц Мечей - Элис Кова"

на сердце, я искренне сомневаюсь, что подобное увечье вообще поддастся исцелению.

— Беги, нажалуйся моему братцу, словно мы сопливые мальчишки, — цедит Каэлис сквозь зубы с нарочитым вздохом. Затем он разворачивается к оставшимся Стеллисам — тем, что держат Сорзу и теперь стоят тише воды, ниже травы: — Вы можете прикрываться благословением моего отца сколько угодно. Но зарубите себе на носу: эти двери открыты перед вами лишь на время. Это моя Академия, где я взращиваю королевских арканистов. Причинить им вред — значит посягнуть на собственность короны.

Ни звука в ответ. Никто не шевелится. У большинства присутствующих челюсти отвисли до самого пола.

— Студенты, по комнатам, — командует Каэлис. Стеллисы пользуются заминкой, чтобы убраться восвояси. Принц мажет взглядом по мне: — Госпожа наставница.

Студенты устремляются в одну сторону, мы с ним — в другую. По коридору, ведущему в преподавательское крыло. Ни у кого не возникнет и тени сомнений. И всё же моё сердце бешено колотится.

Стоит нам скрыться из виду, как он замедляет шаг и прижимает меня к нише в стене, бережно касаясь моего лица — словно его пальцы способны стереть саму память о прикосновении Стеллиса. Будто это грязное пятно, которое Каэлису во что бы то ни стало нужно сгладить.

— Ты цела?

— Цела.

— Тебе не следовало вмешиваться, — шепчет он.

— Тебе тоже, — отзываюсь я столь же тихо. — Я же просила тебя не защищать меня столь опрометчиво.

— Я сдохну раньше, чем позволю кому-то так с тобой обращаться. — Он издаёт глухой смешок: — Впрочем… дело не только в тебе. За подобную дерзость я готов сварить каждого из них заживо в их же латах. Плевать на королевские указы. Я ничуть не удивлюсь, если эту бумажку состряпал сам Равин.

Никогда прежде я не видела Каэлиса в таком бешенстве. Настолько… на пределе. Его ярость, хоть и оправданна, внушает суеверный страх. Он напуган. Я едва ощутимо касаюсь его предплечья.

— Не тревожься за меня. — Я понижаю голос, заглядывая ему в глаза: — Я способна постоять за себя.

Мои заверения ни на гран не успокаивают его натянутые нервы. — Он здесь.

Два слова заставляют меня заново пережить каждое решение, принятое за последние недели. Он здесь. Иерофант. Голос Каэлиса падает до едва различимого шепота: — Ты уверена? Быть может, это твой последний шанс отступить от задуманного.

Я понимаю, о чём он: уверена ли я, что Иерофанту можно доверять? Нет. В этом мире осталось слишком мало людей, в чьей верности я уверена безоговорочно. Но я могу верить в то, что у него есть свои счёты с королём. Что этой ненависти хватит с головой, чтобы толкнуть его в союзники ко мне. На это я уповаю.

— Уверена. — Пусть карты ложатся как угодно. Пусть мне достанется либо награда, либо кара за мою веру. Пусть это станет проверкой того, чем оборачивается моё доверие. Он кивает. Я расправляю плечи и сглатываю подкативший к горлу страх, отдающий едкой горечью на языке: — Делай то, что должно, чтобы осадить брата. А я пригляжу за студентами.

Его взгляд наконец слегка теплеет: — Спасибо. — Этот принц, несмотря на всю свою колючую броню, искренне радеет за студентов, которых поклялся защищать. — Могу лишь предположить, что именно изыскания держали тебя вдали от моих покоев. Судя по тому, сколько раз я замечал тебя в библиотеке в самые неподобающие часы.

— Ты следил за мной? — Мне следовало бы встревожиться. Но вместо этого я изо всех сил борюсь с подступающим к щекам румянцем. В конце концов, это же Каэлис. Тот самый мужчина, который только что срубил Стеллису руку по самое запястье, защищая меня.

Он полностью пропускает мой вопрос мимо ушей: — Ты продвинулась в поисках?

Я прекрасно понимаю, о чём он спрашивает, и в горле встаёт тугой ком: — Не особо.

— Чем скорее мы покончим со всем этим кошмаром, тем лучше.

— Думаешь, я сама этого не понимаю? — В моих словах сквозит глухое раздражение, но направлено оно вовсе не на него. — Я пытаюсь.

— Позволь мне помочь. Приходи ко мне.

— Сперва мне нужно было исчерпать все остальные варианты.

— Словно я для тебя — лишь крайняя мера? — Он пытается отшутиться едким смешком, но я вижу, как глубоко его задели мои слова.

— Нет, — выпаливаю я, обеими руками вцепляясь в его ладонь. От этого движения я подаюсь вперёд, так что наши носы почти соприкасаются. Мы дышим в унисон. — Я… на меня слишком много всего навалилось, Каэлис. Я просто пытаюсь нащупать почву под ногами.

— Я знаю. Но в том-то и дело: тебе вовсе не обязательно тащить всё это в одиночку. — Его пальцы смещаются, переплетаясь с моими. — Я знаю: такова твоя натура, твой инстинкт. Ты сильная, ты привыкла полагаться лишь на себя, и ничего из этого не должно меняться. Но со мной тебе незачем выстраивать эту стену. Я буду на твоей стороне до скончания времён.

Я тихо вздыхаю: — Я знаю.

Он кивает: — Когда это безумие с Эмилией закончится… приходи ко мне. Пожалуйста.

Как и всегда, именно это «пожалуйста» решает всё. — Хорошо.

— Спасибо. — С его губ срывается вздох облегчения, но пальцы не разжимаются. Он всматривается в моё лицо, словно жадно впитывая каждую черту перед долгой разлукой: — А до тех пор — береги себя.

— И ты себя береги.

Каэлис выпускает мою руку и первым делает шаг прочь. Я остаюсь стоять в нише, укрытая от чужих глаз; ладонь пылает там, где её сжимали его пальцы. Я возвращаюсь в свою комнату, но сесть не в силах. Первые несколько часов я просто мечусь из угла в угол, замирая каждый раз, когда за дверью в коридоре раздаётся лязг лат или хриплый окрик Стеллиса. Ближе к вечеру я пытаюсь взяться за нанесение чернил, но карты валятся из рук. Ожидание высасывает меня без остатка, а натянутые нервы отказываются затихать.

В любую секунду Иерофант может передумать. В любую секунду моё прикрытие может пойти прахом. Даже если он не знает моего нового лица — ему это и не нужно.

На следующее утро за мной наконец приходят.

Глава 38

Рыцарь, присланный за мной, не роняет ни слова, кроме моего имени и короткого приказа. С бешено колотящимся пульсом я следую за ним через преподавательское крыло Академии вниз, к учебным аудиториям. Комнату для допросов обустроили именно здесь, так что путь оказывается недолог.

Внутри царит запустение: любые следы того, чем эта комната служила прежде — судя по размерам, когда-то здесь был