Читать книгу - "Я вылечу тебя - Джиджи Стикс"

Тяжело дыша, мое сердце бьется в клетке, как пойманная птица. Его пристальный взгляд прикован к моему, как будто он может заглянуть в самые глубины моей души.

— Я смотрел это видео. — Он замолкает, на его лице отражаются эмоции, которые я не могу точно определить. В нем есть разочарование, ярость, печаль и даже гордость. Его губы сжимаются, как будто он тщательно подбирает следующие слова. — Если бы я узнала, что с моими сестрами случилось что-то подобное, я бы тоже подожгла виновного.

— Это была не я, — едва слышно бормочу я.

— Я знаю, что это была Долли.

Я резко поднимаю голову и наконец смотрю ему прямо в глаза.

— Откуда ты о ней знаешь?

— Мы похитили почти всех, кто был причастен к твоему исчезновению, и раскрыли несколько секретов твоего прошлого. Я знаю, что у тебя есть брат-близнец, который пропал, когда тебе было девять или десять лет. Я знаю, что тебя отправили в сумасшедший дом, чтобы стереть твои воспоминания.

У меня перехватывает дыхание, каждое откровение поражает меня, как удар. Я смотрю на него, и мои глаза расширяются от недоверия и проблеска надежды.

— Что еще вам удалось выяснить? — шепчу я дрожащим голосом.

— Твоя мать оставила дневник, который может заполнить пробелы. Не хочешь ли ты это прочесть?

У меня перехватывает горло, и горе, которое я подавляла, вырывается наружу. Было время, когда я думала, что мама — это чудовище, запечатленное на полароидных снимках. Она была кем угодно, но не заслуживала того, чтобы на нее охотились и убивали.

— Я не убивала ее. Или моего дядю, — говорю я срывающимся голосом.

— Я знаю, — отвечает он, не отрывая от меня взгляда.

— Как?

— С самого начала я знал, что у того, кто это сделал, есть связи. Они убрали двух оперативников, которых я отправил следить за домом твоей матери.

У меня перехватывает дыхание, и я с трудом сглатываю.

— Прости.

— Не извиняйся за их действия.

Мы сидим в тишине, и я чувствую тяжесть невысказанных слов. На глаза наворачиваются слезы, и я вытираю их тыльной стороной ладони. Ксеро поворачивается ко мне, его взгляд смягчается от сострадания, но я отодвигаюсь на другой конец скамейки, чтобы создать дистанцию.

— Прости, — бормочу я, стараясь, чтобы мой голос не звучал так тихо и робко. — Иногда я не могу поверить, что это действительно ты.

Он кивает, его плечи опускаются, и мое сердце сжимается от чувства вины за то, что я причинила ему еще больше боли.

Его телефон вибрирует, нарушая тягостную тишину.

— Готова к сюрпризу? — спрашивает он с легкой улыбкой.

— Какой именно?

— Майра только что подошла к воротам.

 

53. КСЕРО

Когда Камила вместе с Майрой Манчини огибает угол дома, воздух наполняется женскими визгами. Я встаю со скамейки и ухожу на кухню, оставляя женщин наедине. Возможно, Майра — это именно то, что нужно Аметист, чтобы почувствовать себя в безопасности.

Я прохожу мимо дубовых шкафов и захожу в кладовую, заставленную полками с консервами. Протянув руку к самой верхней полке, я нажимаю на рычаг, который открывает потайную дверь, ведущую в подвал. Она распахивается, и я вижу темную лестницу. По мере того как я спускаюсь, голос Майры становится все тише, его заглушает тихое гудение наших резервных генераторов.

Ярость придает мне сил.

Мысль о том, что Аметист меня боится, ранит меня в самое сердце. Я ненавижу себя за то, что заставил ее страдать после побега из тюрьмы. Она должна была прийти в себя после пережитого, а не бояться моего возмездия.

А еще лучше, если бы она вообще не попала в лапы отца. Мне нужно найти этого ублюдка. Убить его медленно за все мучения, которые он и его приспешники причинили Аметист. И за всех остальных женщин и детей, которых он совратил и убил.

И за меня.

Я перехожу на бег, мои шаги эхом разносятся по бетонным стенам. Я не останавливаюсь, пока не достигаю прохода, ведущего в бункер, где мы держим самых многообещающих инвесторов нашего отца.

Стальная дверь со скрежетом открывается под моими пальцами, выпуская влажный воздух, пропитанный смешанными запахами крови и пота. Флуоресцентная лампочка качается под потолком, бросая тени, двигающиеся по тускло освещенному залу, оборудованному цепями, висящими на стенах, и металлическим столом, заставленным инструментами.

Единственный обитатель камеры лежит на полу, с завязанными глазами, в синяках и привязанный к стулу, приваренному к бетонному полу металлическими пластинами. Из его рук торчат четыре капельницы: пентотал натрия, чтобы ослабить его сопротивление, амфетамин, чтобы он был в сознании, скополамин, чтобы он был сговорчивым, и физраствор, чтобы он продержался достаточно долго, чтобы мы успели поговорить.

Это мужчина средних лет, который занимается спортом, но при этом налегает на углеводы, из-за чего выглядит скорее грузным, чем накачанным. Его голова обрита налысо, как у мужчин, смирившихся с облысением по мужскому типу, но густая растительность на подбородке и бакенбардах распространяется на затылок. Ничто так не говорит о том, что «молодость не вечна», как лысеющий мужчина, цепляющийся за последние крупицы достоинства.

Я нажимаю на кнопку на стене, и кресло бьет током. Он с криком вскакивает, ремни впиваются в его раздувшееся тело.

Глубоко вдохнув, я наслаждаюсь запахом его страха.

— Добрый день, Карл, — говорю я. — Нам с тобой нужно немного поболтать.

— Кто здесь? — невнятно спрашивает он. — Ты знаешь, кто я?

Он крепкий орешек. Либо его научили сопротивляться сыворотке правды, либо он по натуре воинственный. К этому моменту коктейль из препаратов должен был бы уже сломить его и заставить истекать слюной. Я пересекаю комнату и срываю с него повязку на глазах.

— Заместитель начальника полиции Карл Хантер, — усмехаюсь я. — Второй человек после начальника полиции Нью-Олдерни.

Хантер моргает, его глаза привыкают к внезапному потоку света. Он щурится, закрывает глаза, а потом заставляет себя их открыть. Узнавание превращает его избитое лицо в маску шока. Его зрачки расширяются, а с румяной кожи сходит весь цвет.

— К-Ксеро? Ксеро Гривз? — заикается он. — Ты же должен быть мертв.

Я скалю зубы, вспоминая своего придурковатого сводного брата, которого я оставил жариться на электрическом стуле.

— Меня не так-то просто убить. А теперь давай поговорим о Дельте.

Лицо Хантера напрягается, шок сменяется поражением и даже ужасом. Он с трудом сглатывает, его губы сжаты