Читать книгу - "Я приду, когда будет хорошая погода - Ли Доу"

затуманился взор. Ынсоп склонил голову и поцеловал ее в губы. Хотя в лесу было холодно, губы, напротив, были теплыми. Под его прикосновением она грустно прошептала:

– Я хочу быть с тобой этой ночью. Отведи меня в хижину.

– Нельзя. Давай вместе спустимся.

– Нет, я хочу пойти в хижину. Я уже проделала весь этот путь.

– Холодно, а спальный мешок узкий… Даже в палатке холодно. Мне все равно, но для тебя будет неудобно.

Хэвон сделала шаг назад и вырвалась из его объятий. Внезапно нахлынула печаль.

– Не потому ли, что мне туда не хотелось идти?

Ынсоп посмотрел на нее, как будто был немного удивлен. Она была несколько ошеломлена и, казалось, потеряла уверенность в своих эмоциях. Она думала, что он обрадуется, если они будут вместе.

– Потому что я сказала, что хижина была незнакомой и странной… Поэтому не хочешь меня брать. Ты не хочешь впустить меня в свое пространство?

– Так, госпожа Мок Хэвон.

Ынсоп схватил ее за руку и слегка потряс. Девушка, которую он любил, стояла с мрачным выражением лица, как будто была готова к боли.

– Послушай меня. В печи потух огонь, он погас совсем. Думал, что спущусь с тобой. Я не смогу вернуться и снова затопить ее, – терпеливо и медленно произнес он. – Сейчас в хижине холодно. Это единственная причина. Мое пространство? О чем ты?! Что мешает тебе прийти? Ответ – там холодно и неудобно. Нет никакого другого скрытого смысла за этими словами. Буквально.

Ынсоп накрыл щеки Хэвон обеими руками и прижался своим лбом к ее, как бы утешая. Затем он мягко повторил:

– Это буквально так. Всегда для тебя.

Слезы потекли по щекам Хэвон, и она вытерла их пальцами. Затем медленно кивнула и едва слышно прошептала:

– Хорошо, поняла.

– Тогда идем вниз.

– Да.

Казалось, что только они вдвоем двигались по лесу, где время как будто остановилось. Хэвон поняла, почему он часто приходит сюда. Она хотела вернуться в теплое место и отдохнуть, но в то же время уйти от мира и надолго остаться здесь с ним. Зима была такой холодной и теплой одновременно. Девушка хотела поговорить с ним о деревенских черепичных домах, на крышах которых скапливался крупный снег, и о свете, который включали, когда солнце садилось.

Ынсоп заметил, что Хэвон немного прихрамывает.

– Поранилась?

– Нет. Просто вывихнула. Все в порядке.

– Было бы хорошо, если бы я тебя понес на спине.

– Не стоит. Нет необходимости.

Но Ынсоп остановил ее и подставил спину.

– Могу просто думать, что несу самый большой рюкзаке на свете. Рюкзак с одеялами и даже палатками.

Хэвон лишь рассмеялась. Его знакомая синяя куртка перед ней, казалось, манила своим теплом. Ынсоп поднял ее и начал спускаться по горной дороге, освещенной фонарем. Она почувствовала знакомый запах тела, доносившийся из-под воротника куртки, и прижалась щекой к плечу.

– Разочарован мной, потому что я поступаю по-своему?

– Нет.

– Я не жалкая?

– Нет. Красивая. Всегда такая. Ты была хорошенькой с тех пор, как мы впервые встретились.

– Тогда, может быть, мне не ехать в Сеул?

– Нет, поезжай.

Хэвон снова улыбнулась, уткнулась лицом в спину и немного всплакнула. Как будто шип, застрявший в ее груди, вырвали наружу. Они молча следовали за светом фонаря вниз по горе этой длинной ночью.

Глава 36. Пока мы не встретимся снова

Дорогая тетя,

я уезжаю, не прощаясь лично. Не потому, что ненавижу тебя. А потому, что я боюсь открыть темные уголки души. Человеку, которого полюбила, людям из книжного магазина и своей тете. Я хочу забыть все, что узнала в последние несколько дней, но не могу. Пока просто хочу спрятаться, прежде чем пожалею о проявлении себя со многими моими недостатками, но, как только сердце успокоится, мы снова сможем встретиться лицом к лицу.

Волочащиеся по тропе колеса чемодана нарушали тишину утреннего воздуха. Когда небо за горой начало темнеть, Хэвон брела вниз от дома «Грецкий орех», неся экосумку, везя чемодан и обнимая рукой небольшой цветочный горшок, завернутый в платок. Она не хотела прощаться.

Всегда думала, что ты сильная, но в глубине души я чувствовала, что это не совсем так. Временами ты выглядела неуверенной. После того как бабушка умерла, что, если бы ты вдруг бросила меня, каково было бы быть одной в этом мире… Были времена, когда я переживала. В конце концов, ты оставалась со мной, пока я не выросла, но теперь я не буду благодарить тебя за это.

Под утренним небом спал дом с черепичной крышей. Хэвон узнала буквы на маленькой доске, висящей на стене.

Для Х.

Если боль ушла при чтении книги,

то это не настоящая боль.

Утешая себя книгой,

Вы недооценили боль жизни.

Чарльз Данчи

На ее губах появилась слабая улыбка. Она считала, что первой пойдет по тропе, но выяснилось, что он пришел сюда раньше. Ожидая автобус на остановке, Хэвон вспомнила фразу на доске. Это могло быть правдой. Жизненная боль не уходит от простого чтения книги или чьего-то утешения. Тем не менее это не значит, что все они бесполезны… Они не были предназначены для того, чтобы боль ушла. Боль есть всегда, и люди даже не знают, что они читают книги и получают утешение, чтобы сказать, что боль всегда будет с ними. Автобус с включенными фарами притормозил на остановке.

Я думала о вмешательстве в жизнь других людей. Хотя у мамы и у тебя разница в два года, вы всегда выглядели как близнецы. Несмотря на то что обе заботились обо мне, растили меня, теперь я знаю, что причина, по которой чувствовала странное отчуждение, заключалась в том, что ваши намерения защитить меня были такими великими. Мне это не было нужно. Было бы хорошо, если бы вы дали себе право страдать вместе со мной. Но это все в прошлом.

На заднем сиденье автобуса дремал пассажир. Хэвон села у окна, расположила чемодан рядом с собой, а на колени поставила цветочный горшок. Она выглянула из окна транспорта и посмотрела на тропу, но в голубоватом рассвете не смогла разглядеть знакомые очертания.

Я подумала о том, что говорила тебе ранее. Говорить, что «встретимся, когда будет хорошая погода», – значит ничего