Читать книгу - "Идеальный отец - Alexis Hall"

class="p">Я обхватил голову руками. Терпеть не мог споры, в разгар которых приходится хвататься за голову. Особенно когда споришь с человеком, с которым собираешься прожить всю жизнь.

– Оливер, – взмолился я, – ты не мог бы просто… послушать, как это звучит со стороны? Потому что сейчас ты говоришь немного как… – Я был в шаге от того, чтобы сказать: «Как твой отец», но мы находились слишком близко друг к другу, чтобы разбрасываться гранатами. Поэтому я сказал: – Как патриарх из пятидесятых.

– Ах да. – Изысканный сарказм Оливера заполнил комнату. – Ведь патриархи пятидесятых были знамениты своим практичным и ориентированным на ребенка подходом к воспитанию.

– То есть заставить ребенка писать от руки письмо с извинениями, а потом отобрать у него телефон за то, что эта идея ему не понравилась, – это и есть практичный и ориентированный на ребенка подход?

– Д…

– И не смей говорить «да», будто… – Я осекся. У Оливера слова находились всегда, а у меня почти никогда, и именно поэтому спорить с ним было так тяжело. – Будто последнее слово всегда за тобой. Ты прекрасно знаешь, что такое риторический вопрос. Ты прекрасно знаешь, что, спрашивая: «То есть?», я на самом деле говорю: «Нет, это не так». И тебе не удастся убедить меня, что только у тебя есть ответы на все вопросы.

Мой блестящий, красивый парень-адвокат относился ко многим вещам слишком серьезно и предъявлял к себе столь же высокие требования. Обвинение в газлайтинге было для него не просто болезненным уколом. Это был нож под ребра.

– Люсьен, я…

И на этот раз ему нечего было сказать. Что, как я думал, означало может быть, я… я что. Победил? Здесь не было победителей и проигравших. Это была дерьмовая маленькая ссора из-за дерьмового поступка нашей приемной дочери по отношению к дерьмовому соседскому ребенку, вероятно, потому что он сделал что-то дерьмовое.

– Я… – повторил он.

И прежде чем он успел закончить предложение или хотя бы сделать еще одну попытку его начать, в дверях кухни появилась Джас, держа в руках аккуратно сложенный листок бумаги, который она, должно быть, вырвала из какой-то школьной тетради.

– Вот, – сказала она. – Теперь можно мне забрать мой телефон? Пожалуйста.

Оливер встал и взял письмо. Затем, поскольку он не был дураком, он действительно прочитал его, чтобы убедиться, что там не написано «Пошел ты, придурок», и, когда он удостоверился, что это именно то, о чем он просил, он достал телефон Джас из нагрудного кармана и вернул ей.

– Вот, – сказал он. – Это же было не так уж трудно, верно?

Джас промолчала. Она просто повернулась и ускользнула наверх.

Оливер передал мне записку, и я пробежался по ней глазами из любопытства. Почерк Джас был… ну, лучше моего, но это мало о чем говорило. Само письмо гласило:

Дорогие соседи. Я очень сожалею о своем поведении. У меня есть эмоциональные трудности, и я не всегда использую хорошие стратегии совладания с ними. Я стараюсь стать лучше. Приношу извинения. Джасмин.

Побывав с Джас на ее первом школьном собрании, я невольно читал все это про себя тем самым ровным, поддакивающим голосом, которым она перечисляла свои цели на предстоящий семестр. Не думаю, что она действительно верила хоть в слово из сказанного. Во всяком случае, не в здоровом смысле. Я начинал подозревать, что ее «я не использую эффективные стратегии совладания» было эквивалентом «я жалкая неудачница, которая сидит дома в трусах и жрет пиццу».

Оливер же, напротив, выглядел вполне довольным. Более того, у него был вид человека, чья правота только что получила неопровержимое подтверждение.

– Вот видишь, – сказал он. – Все, что от нас требовалось, – это проявить твердость и обозначить четкие границы.

Мне бы радоваться, что он оказался прав. Потому что мы были одной командой. Все трое были одной командой – Командой О’Доннелл-Блэквуд-Джонсон. И если оливеровский метод воспитания в духе папаши из ситкома пятидесятых действительно сработал, то и прекрасно.

А потом снизу донеслась знакомая смесь шагов и цокота лап по лестнице. Следом раздались щелчок замка, короткое затихающее «гав» и хлопок двери.

Джас и Спад исчезли в ночи.

Глава 23

Честно говоря, я был немного удивлен, что Оливер не стал возражать против того, чтобы я пошел за Джас. Наверное, это было несправедливо с моей стороны, но я почти ожидал, что он начнет в духе: «Она просто привлекает к себе внимание», или «Она сама вернется, когда нагуляется», или «Иначе она никогда не усвоит урок». Но, как оказалось, ему не хотелось, чтобы наша четырнадцатилетняя приемная дочь бродила по улицам Хаверинга после наступления темноты так же, как и мне. И поскольку кому-то из нас нужно было остаться дома на случай ее возвращения, мы вроде как без слов договорились, что, пожалуй, будет лучше, если за ней пойду я, а Оливер будет тем, кто... не станет мозолить ей глаза.

Я не был до конца уверен в том, куда могла пойти Джас, но она взяла с собой Спада, а не, скажем, рюкзак с одеждой и двадцатью фунтами наличных или два серебряных подсвечника, так что парк казался вполне вероятным вариантом. На ночь его закрывали, но забор там был низкий, а Джас не производила впечатления человека, которого сильно заботят официальные часы работы. Возлагая, честно говоря, слишком большие надежды на свою способность вжиться в образ мыслей злого подростка, я рванул в том направлении.

Пробежав совсем немного, я начал жалеть, что не задержался и не захватил пальто, потому что на дворе стоял январь, солнце уже село, и я, блядь, замерзал.

Примерно в половине квартала впереди я заметил знакомую фигуру со знакомой собакой, семенящей следом, и ускорил шаг, чтобы попытаться их догнать. Как я и предсказывал – и я старался не слишком самодовольно радоваться этому предсказанию – она перелезла через ворота в парк и немного подождала, пока Спад пролезет за ней сквозь прутья решетки.

Блядь, это плохо скажется на его воспитании.

Поскольку я был больше чем на фут выше Джас, перелезть через забор мне должно было быть намного, намного проще, чем ей. Но она была молодой и ловкой, а я – ну, может, на две трети соответствовал одному из этих качеств. К тому же на мне были непрактично узкие джинсы. Так что, пока они со Спадом радостно растворялись в парковом мраке, я зацепился