Читать книгу - "Израненные альфы - Ленор Роузвуд"

Николай, это лучше, чем виселица, — бормочу я, отводя взгляд.

Не совсем признание в любви, но по выражению их глаз можно подумать, что я только что цитировала поэтов.

И так сойдет, полагаю.

Глава 31

КОЗИМА

Путь назад во дворец ощущается как самый ебанутый парад в мире.

Мы не совсем пленники — ни цепей, ни кандалов, — но Призраки окружают нас, как движущаяся клетка, готовые перейти в наступление, если кто-то из нас выйдет за рамки.

Валек крадется слева от нас, его винтовка все еще наготове, несмотря на приказ Чумы опустить оружие. Тэйн замыкает шествие, в то время как Виски идет с фланга справа; его ракетная установка, к счастью, закинута за спину, а не нацелена нам в лица. Призрак просто нависает. Молчаливый и внушительный, его нижняя часть лица скрыта за белым шарфом, синие глаза отслеживают каждое движение. Время от времени он поглядывает на Рыцаря, и его глаза светлеют от надежды.

Я не единственная, кто это заметил. Каждый раз, когда он смотрит, Рыцарь рычит.

Думаю, мой гигантский защитник чувствует угрозу.

В последний раз Валек захихикал, но резко оборвал смех, когда глаза Призрака снова стали стальными.

Мои альфы образуют свой собственный защитный круг вокруг меня. Это словно оказаться между двумя стаями высших хищников. Воздух наэлектризован знанием того, что одно неверное движение — и снова начнется кровавая бойня.

Стражники у дворцовых ворот смотрят на нас с едва скрываемой настороженностью. Их руки парят возле оружия, готовые выхватить его при первом же признаке неприятностей. Один из них, молодой бета с нервными глазами, смотрит слишком долго на внушительную фигуру Рыцаря, и его лицо бледнеет.

Я бросаю на него взгляд, от которого завяло бы дерево.

Глаза стражника расширяются, и он делает невольный шаг назад. Тэйн выгибает бровь, глядя на меня из-за маски, а ответное рычание Рыцаря заставляет бедного стражника едва не выпрыгнуть из кожи.

— Веди себя прилично, — шипит на меня Гео себе под нос, голос хриплый от истощения.

— Я веду, — протестую я, хотя не совсем могу убрать ухмылку с лица. — Я не сказала ни слова.

— Твое лицо достаточно громкое, — парирует он.

Ворон фыркает, и уголок рта Николая дергается.

— Нужно ли напоминать вам, что нам повезло, что мы не идем на гильотину? — бормочет Гео, свирепо глядя на всех нас.

— Пока что, — услужливо добавляет Николай, поправляя свои броские красные очки.

Ворон оживляется при упоминании казни.

— О, меня однажды почти гильотинировали, — говорит он тем же жизнерадостным тоном, каким большинство людей обсуждает погоду. — Там, в Райнмихе. Мерзкое дело, на самом деле. Но я предложил отсосать палачу, перехватил инициативу и вместо этого отрезал ему член.

Мы все уставились на него. Виски выглядит зеленым, словно представляет, как ему отрезают член. Даже Чума выглядит слегка обеспокоенным.

— Что? — Ворон пожимает плечами, совершенно не раскаиваясь. — Я дал ему сначала кончить. Я же не монстр.

Гео издает усталый вздох, который, кажется, идет из глубины его души.

— Я серьезно, — шепчет он настойчиво. — Всем вести себя хорошо. Нам не нужно, чтобы королевские особы решили отрубить нам головы, потому что мы стая животных без манер.

Я щетинюсь от этого намека.

— Прошу прощения? У меня отличные манеры. Я посещала лучшие пансионы в Райнмихе.

— «Пансионы» во множественном числе подразумевает, что тебе пришлось ходить дважды, — язвит Николай.

— О, иди на хер, — шиплю я.

— Какая утонченность.

Глаз Гео фиксируется на мне с видом человека, чье терпение лопнуло.

— Ты самый бешеный мангуст во всей стае.

— Я почти уверен, что стая мангустов называется банда, — встревает Ворон.

— Это мангуси, — кричит Виски позади нас, голос сочится самоуверенным авторитетом альфы. Он поворачивается к Чуме с ухмылкой. — Правильно, детка?

— Нет, — ровно говорит Чума.

Интерьер дворца еще более роскошный, чем я запомнила из нашего краткого тура, превратившегося в череду похищений. Мраморные полы сверкают под хрустальными люстрами, и каждая поверхность покрыта таким количеством золота, что можно было бы потопить корабль. Входная арка взмывает над нами, поддерживаемая вычурными колоннами, которые делают это место дворцом в каждом дюйме.

Чума останавливается в центре пространства, его бледно-голубые глаза сканируют территорию с очевидным замешательством.

— Где Айви?

Другие Призраки обмениваются взглядами. Тэйн пожимает плечами.

— Думал, она будет здесь, чтобы встретить нас.

— Она, вероятно, все еще занимается спасательной миссией, — предполагает Валек, хотя звучит неуверенно.

Виски хмурится.

— Это на нее не похоже. Она обычно…

— Мы должны сначала заняться медицинской помощью, — перебивает Чума, его маска командира возвращается на место. — Все ранены, и нам нужно оценить ущерб, прежде чем…

— Нет, — обрывает его Гео.

— Абсолютно нет, — добавляет Николай.

Рычание Рыцаря достаточно низкое, чтобы пол завибрировал.

Я оглядываю свою потрепанную стаю — потому что теперь они именно стая, не так ли? — и чувствую, как что-то сжимается в груди.

Они все ранены. Металлическая рука Рыцаря сильно повреждена, искры вылетают из суставов каждые несколько секунд. Гео так сильно бережет левую ногу, что практически скачет. У Николая кровь просачивается сквозь рубашку из боги знают скольких ран. А прекрасное лицо Ворона — это месиво из порезов и синяков, нос явно сломан.

Им нужна медицинская помощь. Но я знаю этих упрямых ублюдков достаточно хорошо, чтобы понимать: они откажутся из принципа.

Время для стратегической манипуляции.

— Я позволю любому, кто подчинится, помочь мне пережить мою следующую течку, — объявляю я сладко.

Эффект мгновенный и сокрушительный. Все четверо моих альф замирают, словно я только что ударила их электрошокером.

Внутренне я уже подсчитываю. Со стрессом и травмами недавних событий, плюс подавители, которые я принимала религиозно, у меня, вероятно, не будет течки еще несколько месяцев. Но им этого знать не обязательно.

— Значит, в медицинский отсек, — хрипит Николай.

— Внезапно чувствую себя очень сговорчивым, — соглашается Ворон, его голос звучит выше обычного.

Гео просто молча кивает, и Рыцарь пристраивается рядом со мной, как гигантская послушная тень.

Медицинский отсек сильно отличается даже от элитных учреждений Райнмиха. Все сверкает стерильным совершенством, и я едва узнаю некоторое оборудование. Автоматические диагностические машины тихо гудят в углах, а запах антисептика настолько сильный, что у меня слезятся глаза.

Врач в безупречно белых одеждах подходит с теплой улыбкой, говоря на быстром сурхирском и жестом приглашая нас занять места на смотровых столах. Когда он поворачивается ко мне с тем же выжидающим выражением, я твердо качаю головой.

— Не я, я в порядке, — говорю я на сурхиирском, пятясь от его протянутых рук.

Не трогай меня.

Николай фыркает с того места, где он