Читать книгу - "Мы нарушаем правила зимы - Ксения Шелкова"

вот что она натворила! Глупой была, глупой на всю жизнь и осталась!» Полоцкий же застыл в напряжении, ожидая ответа.

— Думаешь, князь, что я в ответе за дурость родственницы моей? — спросила тогда Праматерь холодно и надменно.

— Нет, матушка, — кашлянув, отозвался Всеслав. — Она сама виновата. Только существа те, несчастные, такой участи никак не заслужили. Они никому не желали зла.

Праматерь поразмышляла, затем пожала плечами.

— Реку вспять не отправишь. Людьми навечно они уж никак не станут, мёртвыми устами заклятия не снять. А вот коли им тяжко там жить, так здесь бы местечко нашлось. Вы же всех моих верных охранителей-псоглавцев убили! — Она бросила острый, злой взгляд на Илью, Всеслава и Велижану.

Илья гневно сверкнул глазами, Велижана же, напротив, смиренно склонила голову:

— Мы готовы встать на их место и служить тебе, матушка. Лишь бы не снова так жить: не то люди, не то звери, рассвет с закатом боимся перепутать!

— Что же! — Праматерь плавно повела рукой. — Если ты, княгиня, за своё племя отвечаешь — милости прошу. Пусть отправятся за ними государь со слугой, твой сын. И ты, Илюша, — она неожиданно ласково, по-родственному, взглянула на Илью. — Раз уж оно так вышло, и в судьбе Отрады отчасти и моя вина есть, хоть так помогу.

В итоге этого разговора мужчины засобирались наверх, в мир человеческий: в скит, что находился во владениях князя Полоцкого, дабы привести тех, кто ещё остался в живых из племени «обращённых поневоле». Тех, кто согласится и захочет уйти навсегда из мира людей, стать слугами Праматери. Несогласных та велела не неволить — пускай живут себе, как хотят!

Анна заметила, как при этих словах Всеслав вздрогнул всем телом и, пересиливая себя, медленно опустился перед грозной Праматерью на колени.

— Если ты к нашим оборотням столь великодушна, зачем же Злату удерживаешь силой? Ведь она несчастна здесь! Чем она хуже? Отпусти её, матушка, будь милосердна!

— Она и с вами была несчастна, туда-сюда металась! — ледяным тоном ответила Праматерь. — Да и не дело это: дочерей-мавок отпускать. Она сама говорила, что не хочет больше к людям!

Полоцкий повернулся к Злате, взглядом моля её отказаться от этих слов. Анна увидела, что маменька содрогнулась, однако нашла в себе силы ответить:

— Я за мою дочь боялась. Не хотела, чтобы она попала к вам, оттого так и говорила!

— Дочь у тебя хорошая, да мне в ней надобности нет, — сухо ответила Праматерь, отчего Илья и Злата дружно выдохнули. — Или, может, желаешь внучку свою будущую вместо себя отдать?! — Она перевела взгляд со Златы на Анну и её жениха.

Злата побелела, как полотно.

— Нет, этого не будет! Их детей ты не увидишь! — яростно прошипела она и подскочила к Праматери…

Та лишь вскинула руку и насмешливо улыбнулась.

— Кровь твоя горячая! Ну, что сделаешь мне, глаза выцарапаешь, или в горло зубами вцепишься?!

Праматерь плавно шевельнула пальцами, как вокруг запястий Златы сомкнулись, будто живые наручники, гибкие ветви дерева… Другие ветви намертво вплелись в её волосы, потянули вниз и заставили её опуститься на пол…

Анна ахнула и хотела броситься к маменьке, однако Полоцкий её опередил. Выхватив кинжал, он начал было освобождать Злату, перерезать опутавшие её лозы; ловкая, сильная ветвь наотмашь хлестнула его по лицу, оставив на щеке багровый, мгновенно набухший кровью рубец… Всеслав не успел уклониться. Данила испуганно вытаращил глаза и качнулся было вперёд, намереваясь защитить Полоцкого, но замер под ледяным взглядом Праматери. По её знаку ещё одна тонкая, но крепкая ветвь стянула локти князя — а вторая сорвала с него рубаху и плащ…

От первого же хлёсткого удара веткой на белоснежной коже князя Полоцкого образовался кровавый след… Всеслав не охнул, даже не застонал, а вот Злата пронзительно вскрикнула и до боли прикусила губы. Вцепившаяся в её волосы лоза не давала ей отвернуться от страшного зрелища; Злата закрыла глаза, чтобы не видеть происходящего — слёзы катились по её лицу… Ветви хлестали Полоцкого не щадя, будто провинившегося крепостного на конюшне. Князь молчал, только вздрагивал и всё ниже опускал голову с взлохмаченными чёрными волосами. Его спина и плечи покрывались багрово-синими кровоточащими рубцами.

В самом начале экзекуции Анна пробралась к матери и заслонила её своим телом. Если бы следующей порке подвергли Злату, Анне было бы легче, чтобы высекли её саму, только не стоять беспомощно и не смотреть, как это делают с её маменькой!.. Илья остановился рядом с ними, ноздри его раздувались, на скулах двигались желваки — он выглядел разгневанным, но не удивлённым, словно и ожидал от Праматери чего-то подобного.

Однако Злату не тронули. Праматерь махнула рукой — гибкая ветвь перестала стягивать локти Всеслава. Он упал лицом вниз — и тут же заставил себя приподняться, опираясь на дрожащие руки. Его лицо блестело от пота, губы были искусаны… Илья сделал шаг вперёд — с его помощью Всеслав, пошатываясь, всё-таки выпрямился во весь рост и замер.

— Что же, продолжим разговор! — невозмутимо произнесла Праматерь. — Вы отправитесь наверх и приведёте сюда тех… обращённых поневоле. С вами пойдёт только тот из них, кто этого захочет. Ясно?

Полоцкий молчал. Его лицо болезненно исказилось, но он не издал ни звука.

— Я не слышу! — чуть повысила голос Праматерь.

— Мы выполним твою волю, Праматерь, — через силу прошептал Всеслав.

Она взглянула на него чуть насмешливо и кивнула.

— Теперь ступайте отсюда все! Анна, доченька, а ты останься, поможешь мне!

Макаровна — а это уже была она, а не Праматерь — отвернулась и начала шарить по своим туескам, полочкам и скляночкам. Илья придвинулся было к Анне, намереваясь увести её, но та испуганно и умоляюще замотала головой. Нет, она останется и будет слушаться — иначе, не дай Бог, с Илюшей сотворят то, что только что сделали с Полоцким. Анна не чувствовала в себе силы снова присутствовать при таком кошмаре — нет, уж лучше она станет повиноваться этому ужасному существу! С ней нельзя спорить, её нельзя сердить — но возможно, получиться как-то перехитрить…

***

Избитого князя Полоцкого Илья, повинуясь просьбе Анны, уложил на мягкую травяную подстилку. Тем временем коварная ветвь уже освободила волосы Златы. Она хотела было приблизиться к Всеславу, однако Праматерь непреклонным тоном велела ей уйти.

— Со мной останется только Анна, — объявила она.

Илья бросил на Анну встревоженный взгляд и молча взял заплаканную Злату под руку; они вышли в сопровождении Велижаны и Данилы.

Тем временем Анисья Макаровна уже ловко смешивала какие-то настойки и добавляла в них некие едко пахнущие травы…