Читать книгу - "Мы нарушаем правила зимы - Ксения Шелкова"

начала проседать. Анна попыталась отступить, но твёрдая почва будто на глазах превращалась в зыбучие пески: Анна чувствовала, что они засасывают её, тянут всё ниже и ниже… Становилось трудно вздохнуть, пошевелить руками, страшная тяжесть давила грудь и виски…

— Илюша, любимый… — прошептала она. — Маменька… Я не хочу вас терять…

***

Перед глазами стоял мягкий, тёплый золотистый свет. «Это моё облачко», — подумала Анна. Значит, она всё-таки не провалилась под землю? Или, лучше сказать, в самую преисподнюю?!

— …Всё хорошо! — долетел до неё нежный голос, который раньше слышался Анне лишь во сне. Такой знакомый и родной, что сердце едва не разорвалось от боли. — Бедная моя малышка…

Анна открыла глаза — ей показалось, что лицо, которое она видела рядом с собой, совсем близко — её собственное отражение в зеркале. Оливково-смуглая кожа, блестящие чёрные миндалевидные глаза, широкие скулы, ореол пышных тёмных кудрей. Неужели?..

Ласковые руки коснулись её лба, щеки, будя этим прикосновением что-то доселе ей неизвестное, то, о чём она думала и мечтала много лет. То, что ранее было закрыто для неё.

— Маменька! — с усилием произнесла Анна волшебное, загадочное слово, будто пробовала его на вкус. В детстве она называла так мачеху, Катерину Фёдоровну, но тогда оно звучало совсем по-другому, не то, что теперь. — Маменька… Я всё-таки вас нашла…

Глава 20

Она спала, просыпалась, снова засыпала и улыбалась во сне. Несмотря на лишения и испытания последних дней, страх и усталость, Анна была счастлива и чувствовала это счастье каждым вершком своего тела. Она уже знала, что Илья жив, ему лучше, и он здесь, рядом… А ещё — она ощущала, как Злата покрывала поцелуями её лицо и волосы, думая, что она спит и ничего не сознаёт. Наконец-то! Маменька нашлась, она жива и здорова! Теперь всё будет хорошо!

Как только Анна чуть окрепла, больше всего ей хотелось просто сидеть и разговаривать с маменькой по душам, как подобает матери и дочери! И Злата наконец-то беседовала с ней; впрочем, всякий раз их разговоры были пока недолгими. Злата любовалась Анной, смотрела на неё с восхищением, немного расспрашивала о её жизни. Анна сперва сильно смущалась, когда видела маменьку так близко, невыразимо молодую и прелестную. Злата казалась её сестрой-близнецом. Она выглядела сейчас почти так же, как на том, единственном оставшемся с юности портрете, написанном по заказу Алексея Петровича Калитина! Анна набралась решительности и сказала ей об этом.

— Я помню тот портрет, — кивнула Злата. — Когда его писали, я уже знала, что у меня будет дочь. Я была невероятно счастлива и ужасно несчастна!

— Из-за… вот этого? — спросила Анна, поводя рукой вокруг.

Злата поняла, что она имеет в виду.

— Да. Понимаешь, если бы у меня родился мальчик, он, скорее всего, вырос бы совершенно обычным. Но девочка… Ты могла бы получиться мавкой, такой же, как и мы. Такая вероятность была велика — а я не желала тебе такой судьбы.

— А я получилась… — начала Анна.

— Ты получилась лучше, чем я когда-либо смела надеяться! — Злата засмеялась, но слёзы тут же выступили у неё на глазах. — Ах, если бы я только могла всё тебе рассказать!..

— Расскажите! Вы можете быть со мною полностью откровенны, маменька! — пылко воскликнула Анна.

Но та лишь печально покачала головой, отчего Анна испытала болезненный укол в сердце. Мать что-то скрывала. И князь Полоцкий, он несомненно, тоже что-то скрывал. Оба они знали что-то такое, чего Анне знать было не положено.

— Вы ведь навещаете моего жениха? — спросила Анна, на что Злата быстро и как-то испуганно кивнула. — Как он себя чувствует?

— Ему лучше, милая. Всеслав и Велижана не отходят от него ни на шаг. А я не могла расстаться с тобою даже на минуту, оттого ты осталась здесь, в моих покоях.

Анна в который раз огляделась — жилище мавки вызывало у неё одновременно изумление и восторг. Они со Златой находились среди ветвей целой купы могучих деревьев, росших из неподвижной глади синего пруда. Сплетение ветвей образовывало уютные гнёзда, в которых на ложах из травы и цветов спали прекрасные таинственные существа. Над ними — высоко-высоко — виднелось уже знакомое Анне серебряное светило. Только здесь, в отличие от пустыни и деревни псоглавцев, было тепло, но не жарко. Словно в летний полдень под кроной могучих клёнов у них в стрельненской усадьбе.

Анна плохо помнила, как очутилась здесь. Когда земля и песок начали засасывать её и прочих путников, она потеряла возможность слышать и видеть — пришла в себя лишь после того, как почувствовала, что находится в воде. Воды была тёплой и приятной, и Анна на мгновение пришла в себя… Её подхватили чьи-то не то руки, не то лапы, она пыталась вырваться, звала Илью — затем будто провалилась в плотный синеватый сумрак.

— Я ещё не поблагодарила того, кто нас спас, — заметила Анна.

Злата засмеялась.

— Этот дом, — она показала на огромное, зелёное дерево, ставшие им приютом, — не мог допустить гибели живых существ рядом с собою. Тем более, таких загадочных как ты.

— Это значит, нас спасло дерево? — удивилась Анна.

— Да. И доставило ко мне. — Прекрасное лицо матери на миг омрачилось, но Анна не стала спрашивать, почему. Вместо этого она сказала:

— А мне представлялось, что весь этот мир вокруг скорее враждебен к нам. Мы здесь чужие. Я едва не заблудилась в лабиринте, затем на нас напали…

— Я знаю, — перебила Злата. — Это огромное счастье, милая, что мы всё же встретились с тобой. Я не знаю… не уверена… Если бы Она оставалась здесь, смогли бы мы вообще повидаться?..

Голос матери дрогнул, по щеке скатилась слеза.

Злата закрыла лицо руками; плечи её задрожали от рыданий. Дочь не могла этого вынести — как ни слаба она была, Анна вскочила с постели из сухой травы и обняла мать.

— Маменька, не надо! Разве вы не рады нам?

Злата глубоко вздохнула, будто приняла какое-то решение, и подняла взгляд — губы её дрожали, но слёзы уже не сверкали в чёрных глазах.

— Я очень рада, дорогая моя, я счастлива. Большего подарка от судьбы мне не довелось получить.

Она поцеловала Анну в лоб, уложила обратно в постель и накрыла одеялом, легким и тёплым, слабо пахнущим какими-то сухими листьями.

— А теперь выпей немного этого нектара и отдыхай. Вот так. — Она поднесла к губам Анны деревянный сосуд с прохладным, сладковатым напитком. — Тебе нужно набираться сил.

— Да… Маменька, мне нужно так много ещё рассказать вам, и о