Читать книгу - "Loveлас - Яна Ланская"

и что-то бурно рассказывает. Будто бы чувствует мой тяжёлый взгляд и поворачивает голову ровно в мою сторону.

У меня нет сил на выяснение отношений. Он мне сейчас нужен, как воздух, как вода в пустыне.

— Дань, — беззвучно произношу одними губами и смотрю на него с мольбой.

Он тут же расталкивает всех зевак и пробирается сквозь толпу ко мне. Ускоряет шаг и быстро настигает меня. Протягиваю руки и бросаюсь в его объятия. Как только ощущаю тепло и твёрдость его тела, улавливаю его запах, вижу его бирюзовые глаза, душа начинает петь. Я физически ощущаю, как мои чёрные тени, как мерзкие червяки прячутся в недры, а из них распускаются цветы.

Я сумасшедшая… Какой же диагноз мне поставит психиатр? Жду второго приёма с болезненным любопытством.

Даня находит мои губы и обжигает меня поцелуем. Он такой горячий, он живой. А я замёрзшая еле живая скульптура.

С каждым вращением его языка чувствую, как оживаю, как дышу. Он мой антидепрессант ходячий. Его руки распахивают моё пальто, забираются под топ и больно впиваются в мою кожу. Но это сладкая боль. Я ему нужна. Он меня крепко держит, он не может сдержаться. Он тоже скучал…

Зарываюсь в его волосах, прижимая затылок к себе с силой, боюсь, что он исчезнет, отчаянно хочу большего и углубляю голодный поцелуй.

Я не могу им насытиться, кислорода не хватает, но я ни за что не прерву его. Чем больше во мне оживают вчерашние эмоции, тем яростнее я его целую. Я могла его потерять. Этого поцелуя могло и не быть. Эти пальцы сейчас не обжигали бы мою ледяную кожу.

Эмоции бьют через край, разрывают меня. Выдержка у меня ни к чёрту, и я чувствую, как по щекам бегут разъедающие кожу слёзы, а поцелуй становится сладко-солёным.

— Эййй! Мне нравится, когда у тебя льёт из другого места, — отстраняется Даня и своим лицом вытирает мои слёзы, милуясь со мной, как кот.

— Иди в жопу! — Смеюсь и слегка пихаю его в пресс.

— Именно туда я и собирался, Вейде, — улыбается мне Даня. С радостью отмечаю, что в его глазах ни капли печали и привычные озорные искорки резво плещутся.

— Привет, — расплываюсь в улыбке. — Как ты?

— Ну я же тебе рассказывал.

— Я тебя заблокировала, — виновато улыбаюсь.

— Знаю. Ты не видела кружочки на канале моей сестры?

— Нет, — мотаю головой. — У меня такая безумная ночь была. Мама подумала, что я была с тобой в машине, примчалась в истерике домой, потом увидела мои шрамы, ей стало ещё хуже, и у неё случилась угроза выкидыша. Я была всю ночь в больнице с ней. Утром по своим врачам бегала. Я так устала! И так по тебе соскучилась!

Выдаю ему всё, как на духу, и легче становится. Я не хочу с ним играть, не хочу изображать из себя ту, кем не являюсь. Не хочу жить по правилам. Он мне нужен и всё.

— Как Луиза? Предотвратили?

— Да, пока всё в порядке.

— Хорошо, — притягивает меня к себе, затягивается моим ароматом и продолжает ласкать кожу под топом. — Поехали к тебе? Я мечтаю о тебе который час.

Поднимаю на него глаза и улыбаюсь. С каких пор этот матершинник так изъясняться начал?

— Не могу к себе. Там… Бабушка забрала собаку к себе. А я пока не могу войти в дом. А к тебе можно?

— Ко мне? — Даня переваривает вопрос и постукивает пальцами по моей талии. — А почему нет? У мамы сегодня окрашивание, и по понедельникам у неё пилатес. Будет только вечером. Погнали.

Даня хватает меня за руку и тащит так стремительно, что еле поспеваю за ним.

— А на чём мы поедем? Надо вызвать такси? Наш водитель сейчас занят.

— Сладкая, у меня свой водитель. И охрана, — наигранно выпендривается Даня.

— А охрана тебе зачем? — Смеюсь, догоняя его.

— Только пообещай не ржать, — смотрит на меня с иронией.

— Обещаю.

— Моя сумасшедшая сеструха думает, что твой отчим приревновал тебя ко мне и совершил покушение, — угорает Даня, а я останавливаюсь как вкопанная. — Ты чего?

— Она не сумасшедшая, — глухо говорю. — Надо поговорить в безлюдном месте.

Даня в миг становится серьёзным и кивает мне. Подводит к серому гелендвагену, и оттуда вываливают охранники. Он говорит довезти нас до ближайшего парка и снова тащит меня за собой.

— Выкладывай, — говорит, садясь на лавочку у пруда и закуривая.

— Помнишь тот браслет «Картье»? Я подумала, что ты мне его подарил, но мне его подарил Игорь Дорошенко. Я приехала к нему в дом после твоего дня рождения, и мы ночью встретились на кухне. Я не поняла сначала, что он хочет, думала, просто старается понравиться дочери женщины, с которой встречается, а оказывается, старался понравиться мне как мужчина. Обещал всё сделать ради меня, а потом начал закидывать подарками, выделил мне своего водителя. Я устала от его внимания, умоляла прекратить меня преследовать, и он предложил встретиться. Тогда в «Ребекке». Помнишь, ты в тот день залез ко мне под юбку в ректорате? Игорь видел видеозапись. И она ему понравилась… В ресторане он сказал мне, что любит смотреть за другими и хочет посмотреть на нас с тобой. Сначала на видео, а потом и вовсе присутствовать. Я отказалась и убежала, а он мне напоследок намекнул, что у моего парня с наклонностями, то есть у тебя, слишком быстрая машина. И ночью тебя уже остановили на рейде. Прости, что не сказала. Я и подумать не могла, что всё так обернётся. Потом ты пришел в ректорат найти девушку для друга, и я забылась, почти отдалась тебе. В тот день он прислал мне ещё подарок как поощрение. Я рассказала всё маме, она обещала помочь, но просила подождать. Улетела, ты приехал ко мне, я тогда переживала не из-за мамы, а из-за того, что Игорь поставил у нас камеры. И мое опасение подтвердилось. Он мне подарил на следующий день золотой слиток, как те, что у мамы под кроватью. Я поняла, что он видел. Только тогда не поняла, что именно. Он поставил камеры в твоей машине. Не знаю, как и когда.

— Вода «Шишкин лес». Её точно не было, когда я ехал к тебе на ночь, — спокойно говорит Даня. — Значит, короткое замыкание. Кустарно установили.

Я смотрю на Даню и понять не могу, я будто ему ничего страшного не рассказала. Он спокоен и внимательно меня слушает. Я ожидала бури, скандала, упрёков, а он просто слушает. Как это?!

— Ты что, не злишься на меня? —